Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Василий Иванович Богданов

Василий Иванович Богданов (1837-1886)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Eppur si muove!

               Страх пытки и тюрьма выну-
               дили Галилея отречься от убеж-
               дения  в движении земли. После
               торжественно  принятой очисти-
               тельной  присяги Галилей, топ-
               нувши  ногою, сказал: Eppur si
               muove! (А все-таки движется!)
    
                      Примечание для не пошедших
                      далее классического ликея
    
    Вот в черных рясах сонм судей,
    Сонм инквизиторов собрался;
    Пред ним, в оковах, Галилей
    От убеждений отрекался.
    Он говорил: "Я сатаной
    Был одержим! мое ученье -
    Безбожно, каюсь!.. Шар земной
    Стоит от века без движенья..."
    Крест Галилей поцеловал,
    Но вслед за тем, нахмурив брови
    И топнувши ногой, вскричал:
       "Eppur si muove!"
    
    Мысль Галилея понял свет:
    Земли движенье стало ясным;
    Замолк ханжа, затих аскет...
    Но свет ученьем был опасным
    Взволнован... Стали толковать
    И про движенье в сфере мнений:
    Что как, мол, всё на веру брать?
    Нужна свобода убеждений...
    Рим проклял ересь... Взят был бич,
    Зажглись костры, но в каждом слове
    Страдальцев слышался всё клич:
       "Eppur si muove!"
    
    Гоненья вызвали борьбу,
    Кровь полилась, бой долго длился;
    Рим наконец, кляня судьбу,
    От протестантов отступился.
    Слагаться начал новый быт,
    Снимались старые вериги,
    И тщетно хитрый иезуит
    Стал в ход пускать свои интриги.
    Опутав в сети целый свет,
    Ряд тормозов был наготове...
    Жизнь шла вперед, твердя в ответ:
       "Eppur si muove!"
    
    Напрасно сила, власть и гнет
    В союз вступали с иезуитом,
    Жизнь не стояла - шла вперед...
    В народе сдавленном, забитом
    Явилась мощь: был страшен взрыв
    Ожесточенья вместо стонов,
    Когда отчаянья порыв
    Рождал Маратов и Дантонов,
    Когда равнял всех эшафот,
    Когда среди потоков крови
    Кричал неистово народ:
       "Eppur si muove!"
    
    Прошли года; утих взрыв масс,
    Освоясь с мыслию простою,
    Что всё в движении у нас,
    Что в жизни места нет застою,
    Что жизнь не в силах подавить
    Ни Чингисханы, ни Аттилы,
    Что силу жизни не сломить,
    Что нет плотин от этой силы
    И что пора простор ей дать,
    Чтоб в каждой мысли, в каждом слове
    Могло торжественно звучать:
    "Eppur si muove!"


    1868

    А. Тьеру

    Развивать он бойко стал
    Прежние традиции,
    Он всю Францию отдал
    Под надзор полиции,
    Прихоть он свою зовет
    Волею народною,
    А республикою - гнет
    Над страной свободною.


    1871

    Беседа с музою

    Как-то муза мне сказала,
    Потрепав меня рукой:
    "Влас, мой друг, ты пишешь мало,
       Пой! пой! пой!"
    
    И ответил я сестрице:
    "Я спою тебе, изволь,
    Как живет у нас в столице
       Голь, голь, голь
    
    В тех углах, где близ заборов
    Мостовых, панелей нет,
    Где чуть теплится Шандоров
       Свет! свет! свет!
    
    Где лачужки длинным строем
    Догнивают, искосясь,
    Где лежит глубоким слоем
       Грязь, грязь, грязь;
    
    Где всю жизнь одни лишенья
    Жалких тружеников ждут,
    Где тяжел до изнуренья
       Труд, труд, труд..."
    
    "Стой! - прервала муза. - Вникнет
    В эту песнь сонм важных лиц,
    И как раз тебе он крикнет:
       Цыц! цыц! цыц!
    
    Скажут: песня не из лестных...
    Навлечешь как раз их гнев,
    Лучше пой, брат, про прелестных
       Дев, дев, дев.
    
    Обратись к луне, к природе
    Пой утехи юных лет -
    Ведь поет же в этом роде
       Фет, Фет, Фет.
    
    Если ж жизнь тебя прельстила,
    То ты можешь воспевать,
    Как живет изящно, мило
       Знать, знать, знать;
    
    Как столица ослепляет
    Непривычный к блеску глаз,
    Как по улице блистает
       Газ, газ, газ;
    
    Как весь год жилося славно,
    Что в балете ты видал.
    Как Ефремов дал недавно
       Бал, бал, бал;
    
    Как... да ну, бери же лиру
    И скорей про край родной
    Песню сладенькую миру
       Пой! пой! пой!"


    <1863>

    * * *

    Был близок взрыв народных масс,
    Все ждали меры радикальной, -
    Взамен ее на этот раз
    Кладут лишь пластырь либеральный.
    
    Отсрочат час святой борьбы,
    Отсрочат час освобожденья, -
    И долго не найдут рабы
    Путей спастись от угнетенья.


    1868

    * * *

    Для грозной силы неприятно,
    Когда подавленным понятно,
       Что больше нечего терять,
    Когда родится убежденье,
    Что смерть отраднее мученья,
       Что с жизнью нечего терять,
    Когда всё массою восстанет
    И грозный крик повсюду грянет:
       "Нам больше нечего терять!"


    1868

    Дубинушка

    Много песен слыхал я в родной стороне,
    Как их с горя, как с радости пели,
    Но одна только песнь в память врезалась мне,
       Это - песня рабочей артели:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."
    
    За работой толпа, не под силу ей труд,
    Ноет грудь, ломит шею и спину...
    Но вздохнут бедняки, пот с лица оботрут
       И, кряхтя, запевают дубину:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."
    
    Англичанин-хитрец, чтоб работе помочь,
    Вымышлял за машиной машину;
    Ухитрились и мы: чуть пришлося невмочь,
       Вспоминаем родную дубину:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."
    
    Да, дубинка, в тебя, видно, вера сильна,
    Что творят по тебе так поминки,
    Где работа дружней и усердней нужна,
       Там у нас, знать, нельзя без дубинки:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."
    
    Эта песня у нас уж сложилась давно;
    Петр с дубинкой ходил на работу,
    Чтоб дружней прорубалось в Европу окно, -
       И гремело по финскому флоту:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."
    
    Прорубили окно... Да, могуч был напор
    Бессознательной силы... Все стали
    Эту силу ценить и бояться с тех пор...
       Наши ж деды одно напевали:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."
    
    И от дедов к отцам, от отцов к сыновьям
    Эта песня пошла по наследству;
    Чуть на лад что нейдет, так к дубинушке там
       Прибегаем как к верному средству:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."
    
    Эх, когда б эту песню допеть поскорей!
    Без дубины чтоб спорилось дело
    И при тяжком труде утомленных людей
       Монотонно б у нас не гудело:
          "Ухни, дубинушка, ухни!
          Ухни, березова, ухни!
             Ух!.."


    <1865>

    * * *

    Красный принц в стенах Стамбула
    Наблюдает, чтобы ловко
    Всё скрутила, всё стянула
    Либеральная веревка.
    
    Даст приличный вид разбою,
    И окажется в остатке -
    Гнет с железною рукою
    В бархатной перчатке.


    1868

    Наш пролетарий

    Смотрите, вот наш пролетарий!
    Он не успел окончить курс
    В одной из наших семинарий,
       В одной из наших бурс.
    
    Из бурсы с скверным аттестатом
    Начальством был он исключен;
    Хотел быть по найму солдатом,
       Да плох здоровьем он.
    
    Потом читал он и учился...
    Больной, собрав остаток сил,
    Пешком в столицу притащился,
       В студенты поступил.
    
    Терпел нужду, терпел лишенья -
    Нет сил трудиться, нечем жить...
    Бедняга вышел из терпенья -
       И с горя начал пить.
    
    Тут посещать не стал он лекций,
    На службу поступить хотел,
    Но не имел знакомств, протекций,
       Прав по рожденью не имел.
    
    А время шло и дни летели;
    Он, обнищать успев кругом,
    Стал в рваной фризовой шинели
       Ходить в питейный дом.
    
    Чем он живет, он сам не знает:
    То настрочит прошенье он,
    То с днем рожденья поздравляет,
       То сходит на поклон.
    
    Бедняге пьянице не стыдно
    Просить дрожащею рукой -
    Всё человеческое, видно,
       Убито в нем нуждой.
    
    И вот, помаявшись в столице,
    Он станет чахнуть и умрет,
    И купят для него в (больнице)
       Гроб на казенный счет.


    <1864>

    * * *

    О свободе громких фраз
    Много слышится у нас,
    Но сознаться хоть обидно,
    А свободы всё не видно...
    Так же бедствует народ,
       Так же всё стесняет,
    Словом, по усам течет,
       В рот не попадает.
    
    Много нам реформ и льгот
    Обещали каждый год,
    Мы всё ждали, ждали, ждали...
    Наконец нам льготы дали,
    Только впрок нам не пошло,
       Толку вышло мало:
    По усам-то потекло,
       В рот же не попало.
    
    Власть твердит народу: жди,
    Лучше будет впереди,
    Но народ уж плохо верит,
    На аршин он старый мерит
    И, о льготах слыша речь,
       Говорит: "Смотрите,
    По усам-то будет течь,
       В рот же - и не ждите".


    <1869>

    * * *

    Орел французский встарь вносил
    Свободу, братство и равенство,
    И вдруг теперь он поступил
    В распоряженье духовенства.
    Он защищает мрак и гнет,
    Он с иезуитом, он с прелатом...
    Не прав ли тот, кто назовет
    Орла французов - ренегатом?


    1869

    * * *

    Очень грозен горизонта
    Политического вид,
    От Кале до Геллеспонта
    Всё с смущением твердит:
    "Близок взрыв! близка невзгода!"
    Шовинисты ж тешат нас:
    "Для защиты, мол, народа,
    Для блаженства целых масс
    Нам война нужна и слава..."
    Ах, отстаньте! Полно, право,
    Вам нести всю эту ложь -
       Нужен вам грабеж!
    
    Там, над Сеной, в кабинете
    Сидя, думают порой:
    "Чем бы это нам на свете
    Отличиться пред толпой?
    Рейн бы взять... Тогда в народе
    Не желали б перемен..."
    И тотчас же в этом роде
    Речь заводит Жирарден:
    "Рейн нужней, мол, чем свобода,
    Для французского народа!"
    Что ж, ведь это, чай, не ложь -
         Любят там грабеж!
    
    План затеяв исполинский,
    Бисмарк думает тайком:
    "Всю Германию - берлинской
    Нужно сделать!.. Всех прижмем,
    Вырвем с силой молодецкой
    Лотарингию, Эльзас...
    Где звучит язык немецкий -
    Там добыча есть для нас".
    И толкует он народу:
    "Эй, народ, свою свободу
    Ты в единстве лишь найдешь -
       Надобен грабеж!"
    
    В одряхлевшем Ватикане
    Тоже думают, кряхтят,
    Совещаются о плане
    Старину вернуть назад,
    Чтоб в провинциях свободных
    Снова папа править стал,
    "Много там статей доходных!" -
    Шепчет каждый кардинал.
    А вкруг них уже в народе
    В Риме крики о свободе...
    Ватикану невтерпеж -
       Он вопит: "Грабеж!"
    
    Больше чем четыре века
    Занят турками Босфор;
    За "больного человека"
    Турка знают с давних пор.
    Доконать его есть средство,
    И вопрос теперь весь в том,
    Как начать делить наследство,
    Что кому отдать потом.
    Так на этом стало дело...
    И теперь кричат все смело,
    Чуть о турке речь начнешь:
       "Караул! Грабеж!"


    1868

    * * *

    Плантаторам рабов отдали напоследках,
    Чтоб из рабов они сок выжали пока...
    Рабов же, как зверей, запертых в тесных клетках,
    Дразнить свободою хотят издалека.
    Но если раб, как зверь сорвавшись с цепи, смело
    По трупам палачей себе проложит путь -
    Кто в этом виноват? Чье это будет дело?
    Кого за сотни жертв придется упрекнуть?


    1869

    Притча

    Пировал Барыш средь своих хором,
    Угощал он Знать дорогим вином,
    Не жалел рублей, не щадил труда...
    В этот час к окну подошла Нужда.
    Говорит: "Барыш! Не оставь меня,
    Голодаю я уж четыре дня".
    - "Видно, пьянствуешь, - ей Барыш сказал,
    Черствый хлеба край ей в окошко дал
    И, смеясь, кричит: - Пир так пир горой!
    Эй, жена, на стол поскорей накрой,
    Подавай пирог, подавай нам щи,
    Всё, что есть в печи, всё на стол мечи!"
    Поплелась Нужда от окошка прочь...
    На дворе метель и глухая ночь,
    На дворе мороз, в стороне ж кабак,
    И в него Нужда доплелась кой-как.
    В кабаке Нужде уголок был дан,
    За лохмотья ж ей поднесен стакан.
    Пропила зипун - стали гнать Нужду,
    И пошла Нужда, позабыв беду,
    Прямо в темный лес, улеглась под ель,
    Хлеб жует она... а над ней метель...
    Засыпай, Нужда, - и чего тут? - знай,
    Что "коль хлеба край, так под елью рай".


    <1864>

    Проезжим

        (Раздумье горемыки)
    
    Что вы смотрите так подозрительно
    На заплаты одежды моей?
    Или прихоть пришла снисходительно
    Бросить мне пару медных грошей?
    Вы сегодня добры изумительно,
    Благодарен я вам от души! -
         Только знайте:
    Не помогут мне ваши гроши -
         Проезжайте!
    
    Было время: с какою охотою
    За работой я грудь надрывал,
    Всё боролся с нуждой да с заботою,
    Но не мог устоять - и упал.
    А теперь я почти не работаю,
    Что добуду - тащу всё в кабак...
         Что ж? Ну знайте,
    Что я пьяница, нищий, - итак,
         Проезжайте!
    
    Было время: рукою несмелою
    Я стучался у ваших дверей...
    Да! я с матерью жил престарелою
    И с несчастной сестрою моей.
    Но теперь я к вам шагу не сделаю,
    Миновала невзгоды пора,
         Поздно! - Знайте,
    Что уж мать умерла, а сестра...
         Проезжайте!
    


    <1864>

    Свой идеал

     (Размышления  одного  из  "недовольных"  по  прочтении "Вести")
    
                   Глаз видит, да зуб неймет.
                                         Пословица
    
    Упрекают все меня в застое,
    Говорят, что я б, вишь, не желал
    Улучшений в быте масс... Пустое!
    Создан мной давно свой идеал.
    
    Не балуя хамова отродья,
    Не внося губительных начал,
    Я б улучшить быт простонародья
    До известной степени желал.
    
    Пусть мужик у нас не ест мякины,
    Хлеб всегда пусть будет у него,
    Даже в праздник щи из солонины
    Пусть себе он варит... Ничего!
    
    Я кормлю охотно попугая,
    Я кормлю собаку и коня,
    Рад рабочего кормить я, зная,
    Что он тратит силы для меня.
    
    Пусть тепло одет крестьянин будет:
    Пусть сермягу толстого сукна
    И тулуп он сам себе добудет,
    Шапка тоже для него нужна,
    
    Ну и лапти не должны быть худы
    У рабочего - не то беда!
    Может слечь мужик мой от простуды,
    Я лишусь рабочих рук тогда.
    
    Я совсем не враг и просвещенью -
    Пусть заводят школы мужики,
    Пусть детей их и письму и чтенью
    Обучают сельские дьячки.
    
    Мне рабочий грамотный полезней...
    Я беречь согласен мужиков,
    И в селе на случай их болезней
    Разрешить больницу я готов!
    
    Но затем, устроив быт рабочих,
    Я б смотреть за ними строго стал,
    И чтоб власть иметь тут, я бы прочих
    Вольнодумств в реформах не желал.
    
    Улучшенья быта - не свобода,
    С улучшеньем быта мужики
    Дать должны нам более дохода,
    А не шляться вечно в кабаки.
    
    Даже пусть считается свободным
    Наш мужик - но только на словах,
    Ведь тогда лишь будет он мне годным,
    Если он вполне в моих руках,
    
    Если всё, что труд его приносит,
    Собирать возможность мне дадут.
    Пусть мужик мой пашет, сеет, косит -
    На себя беру я тоже труд.
    
    Труд большой, мне с ним хлопот немало:
    Нужно мне доходы собирать;
    Назначение для капитала
    Нужно мне приличное искать.
    
    Я б зимой поехал жить в столицу,
    Роскошью торговлю поощрять,
    А потом махнул и за границу
    Честь России с шиком поддержать.
    
    Подражая рабски иностранцам,
    Я б усвоил речь их, нравы, вкус -
    В Лондоне б был истинным британцем,
    Жить в Париже стал бы как француз.
    
    Иль, чтоб сказкой стать молвы стоустой,
    Патриота б корчил я подчас:
    Стал бы есть в Париже щи с капустой,
    Стал бы в Лондоне пить русский квас.
    
    Жил везде б я пышно и богато,
    И, во славу родины моей,
    Чисто русский тип аристократа
    Я в себе б осуществил, ей-ей!
    
    А таких, как я, у нас немало -
    Жаль, реформы губят нас вполне...
    Эх, когда б их. все начать сначала
    Да побольше бы дать воли мне!
    
    Не балуя хамова отродья,
    Не внося губительных начал,
    Я б улучшил быт простонародья
    И осуществил свой идеал.


    <1869>

    Три сына

    У отца три сына было...
       Старший говорит:
    "В вицмундире очень мило,
       И я буду сыт".
    
    Вот другой промолвил смело:
       "Я же - на коня!..
    Бить врагов - святое дело,
       Отпусти меня!"
    
    "Ну а ты, - спросил родитель
       Третьего, - куда?"
    - "Мир велик, я сочинитель, -
       Вот моя звезда!"
    
    Старший служит, есть уж дети,
       Сам солидным стал;
    Генерал второй, а третий...
       Без вести пропал.


    <1870>

    * * *

    У министров буржуазных
    Много планов, мыслей разных,
    Много есть затей;
    У простых людей -
    Только баррикады,
    Рады иль не рады...
    Да пришла пора -
                    Са ira!


    1870

    * * *

    Французы в Суэце, как видно,
    Канал не на шутку ведут, -
    Ну, это немножко обидно:
    Дорога ведь в Индию тут...
    
    Джон Буль заламаншского друга
    Так любит, так им дорожит,
    Что стать в Абиссинии с юга
    С почетною стражей спешит.


    1868

    Химеры

    Предсказывать стань-ка кто в старые годы,
    Что время настанет, когда у людей
    Помчатся стрелою по рельсам подводы
          Без лошадей;
    Что станут повсюду работать машины,
    Что по морю плавать без ветра начнем...
       О боже! какой бы содом
    Все подняли тотчас в защиту рутины:
       "Он рехнулся! В желтый дом,
          На цепь сумасброда!
       Ведь волнует у народа
          Он умы..."
    Что ж теперь про крик такого рода
          Скажем мы?
    
    Предсказывать стань-ка кто в старые годы,
    Что люди со временем так будут жить,
    Что им и перуны небесного свода
          Станут служить;
    Что сила, которой пугают нас грозы,
    Покорно депеши мчать станет потом...
       В ответ бы раздались кругом
    И крик, и проклятья, и брань, и угрозы:
       "Он рехнулся! В желтый дом,
          На цепь сумасброда!
       Ведь волнует у народа
          Он умы..."
    Что ж теперь про крик такого рода
          Скажем мы?
    
    Предсказывать стань-ка кто в старые годы,
    Что станет вдруг солнечный луч рисовать,
    Что мы и портреты, и горы, и воды
          Станем писать
    Не кистью, а пользуясь солнечным светом,
    Что кисть и палитру заменит во всем
         Нам свет, покоренный умом...
    В ответ что за крик бы раздался при этом:
       "Он рехнулся! В желтый дом,
          На цепь сумасброда!
       Ведь волнует у народа
          Он умы..."
    Что ж теперь про крик такого рода
          Скажем мы?
    
    Предсказывать стань-ка кто в старые годы,
    Что в обществе вовсе не будет рабов,
    Что время настанет, и снимет свобода
          Бремя оков,
    И новый склад жизни, склад жизни свободной
    Заставит всё делать свободным трудом...
       Сказать бы всё это - кругом
    Раздался б немедленно крик всенародный:
       "Он рехнулся! В желтый дом,
          На цепь сумасброда!
       Ведь волнует у народа
          Он умы..."
    Что ж теперь про крик такого рода
          Скажем мы?
    
    Предсказывать стань-ка кто в наши хоть годы,
    Что время настанет такое, когда
    На свете не будет страданий, невзгоды
          С гнетом труда,
    Что люди устроят склад жизни примерно,
    Что с голодом бедный не будет знаком...
       Скажите-ка это - кругом
    Поднимутся громкие крики, наверно:
       "Он рехнулся! В желтый дом,
          На цепь сумасброда!
       Ведь волнует у народа
          Он умы..."
    Что ж теперь про крик такого рода
          Скажем мы?


    <1868>

    Э. Шнейдеру

    У вас в Крезо теперь волненья,
    Там прав рабочие хотят,
    Для вас большое затрудненье
    При этом вышло, говорят.
    Как президент права народа
    Должны вы свято охранять,
    А как заводчик вы дохода
    Себя не любите лишать.
    Но вы... вы сладили с скандалом:
    Бригаде войска с генералом
    Так беспристрастно вами тут
    Был поручен третейский суд.


    1870



    Всего стихотворений: 20



  • Количество обращений к поэту: 6933





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия