Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений
Переводы русских поэтов на другие языки

Русская поэзия >> Аполлон Аполлонович Коринфский

Аполлон Аполлонович Коринфский (1868-1937)


Все стихотворения Аполлона Коринфского на одной странице


Per aspera ad astra!..

     (A. А. Из­май­ло­ву)

Из тьмы безумств, из мрака злобы
Меня зовет, меня вле­чет
Тот мир иной, тот мир ла­зур­ный,
Где жизнь мечты моей цве­тет.

Во­круг меня — стена ту­ма­на,
Клу­бит­ся он, пол­зет, как дым, —
Но верю я, что солн­це жизни
Лу­ча­ми ис­крит­ся за ним.

Порой сле­пец, порой про­ви­дец —
Я весь под вла­стью тай­ных чар;
Не по­бе­дит меня — я знаю! —
Стра­стей мя­ту­щих­ся угар…

Пусть кле­ве­та шипит за мною,
Пусть ложь клей­мит, пусть давит мгла, —
О, толь­ко б серд­це было чисто,
Лишь ты, мечта, была б свет­ла!.. 


1906


Taedium vitae

Ах, как бы я хотел сейчас уйти туда,
Откуда нет в наш темный мир возврата,
Где нет ни мук бесплодного труда,
Ни ярких грез, ни бледного разврата!..

О, как хотел бы я, небытие познав,
О времени забыть, вне жизни очутиться
И — мрак своей души грядущему предав —
Со светом Вечности неразделимо слиться!..

О, как бы я хотел порвать своих цепей
Когда-то мной самим накованные звенья,
О, как хотел бы я… Но нет и нет забвенья,
Но шепчет злая жизнь: «Живи, живи, пигмей!..» 


Сборник стихотворений «В лучах мечты» (1906)


Альпийская роза

I

Чуткой обвеяна грезой,
В легком, как тень, полусне
Розой, альпийскою розой,
Ты представлялася мне —

Той, о которой сплетались
Старой легенды слова
И по земле разлетались
Всюду, где ходит молва,

Всюду, где живы сказанья
Вещей, как сон, старины,
Где вековые преданья
Чар сновиденья полны…

II

В даль, уводящую взоры
К вечным громадам снегов —
В горы, в альпийские горы,
В царство нетающих льдов

Графская дочь проходила,
А за своей госпожой —
Полон отваги и пыла —
Следовал паж молодой.

Труден был путь их опасный,
Цель их была не близка;
Сердце графини прекрасной
Злая щемила тоска…

Скалы теснилися к скалам;
Словно прощаясь с землей,
День голубым опахалом
Веял над бездной немой…

Уже, все уже дорога;
Солнце нечет горячо…
«Паж, отдохнем здесь немного!
Путь наш далек так еще…»

Села на камень графиня,
Сел возле ног ее паж…
«Верен ли ты мне доныне?
Все ль за меня ты отдашь?!» —

Молвит красавица-дева;
Юноша млеет-горит:
«Видишь — внизу, там, налево
Роза цветет?..» — говорит.

«Если ты любишь, сорви же
Белый мне этот цветок!..»
С камня на камень — все ниже
Горный стремится поток;

В темную бездну роняя
Дождик своих лепестков,
Виснет у самого края
Куст белоснежных цветов…

Страха напрасны угрозы:
Перед влюбленным пажом
Розы, альпийские розы,
Ярким белеют венком…

С камня на камень ползет он
К бездне зияющей, вниз, —
Деве цветок принесет он…
«Паж мой! Не надо!.. Вернись!..

Милый, вернись же!.. Твоя мне
Жизнь дорога и любовь!»
Поздно: уж с камней на камни
Алая брызнула кровь;

Ноги в пролет соскользнули,
Оборвалася рука;
Крики, мольбы не вернули:
Бездна была глубока…

Что это? Розы белели
Перед графиней сейчас, —
Что же они покраснели?..
Нет, не обман это глаз!

Верен был чистой любовью
Спутник своей госпоже, —
Розы окрасились кровью
В память о верном паже.

Годы прошли за годами,
Канули в вечность века,
До сих пор рдеет пред нами
Кровь в белой чаше цветка;

Нет белых роз и доныне
В Альпах по склонам высот, —
Вечным укором графине
Кровь эта ярко цветет.

Путник, бродя беззаботно
Между отрогами гор,
Внемлет преданьям охотно, —
Живы они до сих пор;

Проводники посвящают
В них всех заезжих гостей…
Эти места посещают
Мало ль графинь и пажей!

Только найдется едва ли
В наши пролетные дни
Кто б по любви и печали
Был их героям сродни…

Стали графини привычней
И легковерней ко лжи;
Любят, конечно, практичней
Дней прозаичных пажи.

Этих пажей без изъятья
К цели ведет ближе страсть:
Если упасть — так в объятья
К добрым графиням упасть!

Все изменилось… Дым прозы
Жизнь окружает вполне…
Белые ль, красные ль розы
Будят мечты лишь во сне…

Сны воскрешают преданья;
Тени далекой весны
Сердцу заводят сказанья;
Вторят им вещие сны…

III

Вот и сегодня приснилась
Мне ты, голубка моя,
Властно душа запросилась
К свету, в иные края…

Над разверзавшейся бездной
Узкой кремнистой тропой
Шел я в ночи многозвездной —
Полон любви — за тобой…

В небе луна выплывала…
Видел я — роза цветет
Под круизною обвала
Каменных горных высот…

Сердца веленья могучи:
Внемля ему, как судьбе,
Смело я кинулся с кручи,
Белый цветок мой, к тебе!..

Чуткой обвеяна грезой,
В легком, как тень, полусне
Розой, альпийскою розой,
Ты представлялася мне…


12 ноября 1902


* * *

Ап­рель теп­лом на север дышит,
И тает снег, и даль ясна;
И чуток сон земли, и слы­шит
Она, что к нам идет весна.
Но от земли к иной от­чизне
Стре­мит­ся взор души моей:
Все даль­ше, даль­ше при­зрак жизни,
А облик смер­ти — все род­ней!..


1906


Бездорожье

Окружен безумной ложью —
Я иду по бездорожью;
Где ни взглянешь — всюду мгла;
Я живу одной мечтою,
Жизнь смеется надо мною
В темном царстве лжи и зла…
Если б кротким, тихим спетом
Не светила ты поэтам,
Чистых дум дитя и мать, —
О, мечта! — им в непроглядной
Тьме пустыни безотрадной
Нечем стало бы дышать!


Сборник стихотворений «В лучах мечты» (1906)


* * *

Безотчетные порывы
Мимолетного волненья,
Мимолетные приливы
Безотчетного томленья!
Грезы юности желанной,
Отблеск страсти пережитой,
Свет весны моей туманной,
Безо времени забытой, -
Всё мелькает предо мною
В них нестройной вереницей -
Потухающей зарею,
Отдаленною зарницей...
Нет вам смены, нет забвенья,
Мимолетные порывы
Безотчетного волненья!
Для меня полны значенья
Безотчетные приливы
Мимолетного томленья!..


31 июля 1890


Белбожич

1

Таинственные горы
Зовутся облаками,
Таинственное поле
Засеяно звездами.

В горах темно-лиловых,
В лазурно-синем поле
Томится он бесславно
По славной прежней доле.

Он — в латах из тумана,
Он — в шапке-невидимке;
На нём — цветная ферязь
Из рудожелтой дымки…

Он взор на поле кинет, —
Там молния сверкает,
Стрелою исполинской
Все горы рассекает.

Промолвит, гневный, слово, —
Всё небо дышит громом;
Заплачет, обессилев, —
Хоть пей слезу шеломом!..
 
2

Он в Киеве когда-то
Людской кропился кровью,
С нагорной вышки виден
Днепру и Заднепровью…

Стоял он на железных
Ногах своих могучих,
С усами золотыми,
С колчаном стрел летучих…

Алели на рубахе
Каменья-самоцветы;
Как жар на нём горели,
На шее, амулеты…

И день, и ночь дымился
У ног костер дубовый;
И каждый день встречал он
Кровавой жертвой новой…

И звали все баяны,
Гусельным вторя струнам,
Его всесильным богом,
Белбожичем — Перуном…
 
3

К нему сходились гриди,
Он видел Святослава;
И за море летела
О нем грозою слава…

На Русь из Цареграда
Ударил свет в оконце,
Над Киевом взыграло
Владимирово солнце…

И грозного Перуна —
Былой не веря силе —
К порогам ко днепровским
Бесславно проводили…

И плыл он, плыл — бессилен
Пред силой неземною,
Поруган всей дружиной,
Оплаканный волною…

Погиб бездушный идол,
Но дух его могучий
Взлетел к полям небесным
Грозовой темной тучей…
 
4

Один лишь день остался
В году, когда он снова
Могуч, силён и властен,
Грозен — как в дни былого…

В тот день никто в народе
Не выйдет на работу;
В тот день — стрелок-охотник
Забудет про охоту…

Когда ж в тот день сверкают
В полях серпы да косы, —
Перун на небе мечет
Утёсы на утёсы;

И молнии, как искры,
Летят из-под огнива,
И — полымем пылает
Поветь, гумно и нива…

В тот день святая церковь,
По всей Руси широкой,
В молитвах славословит
Великого Пророка;

И все-то, все забыли, —
Что не Илью, — Перуна, —
Когда-то величали
В тот день баянов струны!.. 



Бертрада

В парижском славном замке
Французских королей
Отбою нет от званых
И незваных гостей;
В парижском славном замке
Богатства всей земли
Под сводом зал высоких
Приют себе нашли;
В парижском славном замке
И счета нет пирам
В честь юной королевы —
Царицы гордых дам…
 
Счастливец Генрик Первый
всех латников своих
Беречь ее приставил,
беречь от глаз лихих;
Счастливец Генрик Первый
С Бертрадой молодой
Готов забыть и славу,
И честь страны родной…
 
Но юная Бертрада —
Отрада короля,
Томится и тоскует,
Веселья не деля;
Но юная Бертрада
Все чаще с каждым днем
Вздыхает тихомолком
И слезы льет тайком…
 
Спросил, спросил бы Генрик,
Что мучает ее,
Что нелюбо такое
Веселое житье;
Спросил, спросил бы Генрик, —
Открылась бы ему,
Супругу-властелину,
Владыке своему…
 
Пирует двор разгульный, —
От блюд трещат столы,
Охотничьей потехой
Сменяются балы;
Пирует двор разгульный, —
Все тосты — за одну,
За юную Бертраду,
За Генрика жену;
Пирует двор разгульный,
Но весело ли ей,
Под белым горностаем,
В кругу своих пажей?!
 
Забудет ли Бертрада,
Что Анной крещена, —
Звалася Ярославной
На родине она;
Забудет ли Бертрада,
Что здесь не свой народ,
Что взор ее родного
Ни в чем здесь не найдет;
Забудет ли Бертрада,
Какие дни пришли
С красавицей-весною
Для всей родной земли?..
 
Нет, помнит королева,
Что на Руси святой
Всем светел Светлый Праздник, —
Будь князь, будь смерд простой…
Нет, помнит королева:
На целый Киев-град
Теперь на всех раскатах
По целым дням звонят…
 
Всю Светлую Неделю —
Пасхальный красный звон;
От Лыбеди до Свири
Гудёт, не молкнет он…
Всю Светлую Неделю
Словутич-Днепр и лес
И горы, и пещеры поют:
«Христос воскрес!..»
 
Вздыхает Ярославна:
«По берегу Днепра,
Поди, и хороводы
Давно водить пора!..»
Вздыхает Ярославна
А думушка опять:
«Пусть тесен терем княжий,
Привольно в нем дышать!..»
 
В парижском славном замке
Конца веселью нет…
«Да в Киеве на радость
Наложен ли запрет?!»
В парижском славном замке
Десятки труб гремят…
«Да в гридне Ярослава
Звончее гуслей лад!»
В парижском славном замке
Все есть — что ни спроси!
«Да замок-то, да замок —
Стоит не на Руси!..»


1894


* * *

«Бе­зу­мец, бе­зу­мец! — мне серд­це шеп­та­ло, —
Куда ты идешь! Там по­ги­бель твоя!
«Вер­нись, огля­нись!» И оно за­мол­ча­ло, —
Впи­лась и в него лютой стра­сти змея…

Отра­вою серд­це змея на­по­и­ла,
Коль­цом об­ви­ла­ся, сжи­ма­ет мне грудь…
Где силь­ная воля? Где воль­ная сила?
Просни­тесь, сво­бод­нее дайте вздох­нуть!..

Я гибну со­зна­тель­но, гибну по­зор­но,
Ненуж­ную жерт­ву собой при­но­шу,
Сло­вам обо­льще­нья вни­маю по­кор­но,
Себя за­ко­вать в кан­да­лы я прошу…

Безум­ная страсть! Про­кли­наю тебя я!
Пре­зре­ньем клей­ми­те, со­бра­тья, меня;
Бро­сай­те же камни, меня об­ви­няя, —
Но мне не про­жить без нее даже дня!..

Что люди, что суд фа­ри­се­ев ни­чтож­ный, —
Когда пред собою самим я каз­нюсь,
Когда я душою боль­ной и тре­вож­ной
Кого про­кли­наю — тому и мо­люсь!

По­ги­бель?.. Так что же! Я вызов ей кину,
Я смело пойду на по­ги­бель свою;
Лю­бить и стра­дать не могу впо­ло­ви­ну, —
Весь кубок отра­вы, до дна, я допью!..


1906


* * *

Бледное, чахлое утро туманное
Робко встает над безмолвной столицею;
Скоро проснется и солнце румяное
Вместе с толпою рабов бледнолицею...
В темных подвалах, в палатах блистательных
Снова застонет нужда беспощадная -
Бич всех людей идеально-мечтательных,
Злая, больная, жестокая, жадная...
Жаль мне вас, дети нужды истомленные,
Жаль мне и вас, дети праздности чванные,
Жаль мне и дни беспросветно-туманные,
Жаль мне и песни, в тумане рожденные...


Между 1889 и 1893


* * *

Быть может, это — ночь меня околдовала,
А может быть, я — к ней призвал все чары грёз…
Ночь — полная лучей — стоит без покрывала,
Сверкая звездами над купами берёз…

Последней зеленью, последней красотою
Гордяся перед ней, прохладой веет сад, —
Как будто думою какой-то роковою,
Как будто негою неведомой объят…

Заря вечерняя померкла… Синей дымкой
Окутало кругом деревья и кусты;
И мнилось: в глубь аллей слетались невидимкой
Угаснувшего дня негасшие мечты…

И мнилось: шел я к ним — как путник запоздалый
На дальний огонёк… И в тот же самый миг
Казалось мне, что я мечтой своей усталой
В их смысл загадочный таинственно проник…

Вокруг меня вились и реяли все краски,
Все звуки сумраком испуганного дня;
А я — переживал мгновенья дивной сказки,
И обнимала ночь крылами грёз меня…


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


В белые ночи

1

Умолк­ни, шум!
Гре­мит, не за­мол­кая;
Вол­ной в окно вры­ва­ет­ся ко мне…
А ночь идет, кра­сой наяд свер­кая, —
За­бы­ла ночь об от­ды­хе и сне!..
Но где же мрак? Но где же тени ночи?
Они ль пол­зут ста­да­ми серых змей, —
Что шаг, что миг — ту­ман­нее, ко­ро­че…
А ночь идет, и всё — белей, белей!..
Она гля­дит; она впи­лась очами
В мои глаза, как блед­ная жена,
Сму­щен­ная бес­сон­ны­ми но­ча­ми,
Рас­ка­я­нья тос­кой по­ра­же­на…
Где ж звез­ды? Нет — лу­чи­сто-изу­мруд­ных,
Си­я­ю­щих от­ра­дой и теп­лом
Из тьмы ночей меч­та­тель­ных и чуд­ных,
Будя в серд­цах раз­ду­мье о былом…
А эта ночь под белым по­кры­ва­лом
Скры­ва­ет быль жи­тей­ской нашей тьмы
И го­во­рит о чем-то небы­ва­лом,
И сеет рознь в смя­тен­ные умы…
Не хочет спать ги­гант мил­льон­но­окий —
Гро­мад­ный город… Шум, немолч­ный шум…
О, ночь! о, ночь!.. От­крой мне смысл глу­бо­кий —
Как смерть непо­ня­тый, как сча­стие да­лё­кий —
Ра­зум­ный смысл твоих безум­ных дум…

2

Да, не ве­стал­ка ты, блед­ная лет­няя ночь,
В белый ги­ма­тий оде­тая,
Всеми раз­лич­но вос­пе­тая
Груст­но­го се­ве­ра дочь…
Ты — не ве­стал­ка, без­звезд­ная белая ночь!..

Слиш­ком уж много то­ми­тель­ной стра­сти в тебе —
Стра­сти, лю­бовь со­жи­га­ю­щей,
Вих­рем в серд­ца на­бе­га­ю­щей,
Вторя ду­шев­ной борь­бе…
Много уж слиш­ком ча­ру­ю­щей стра­сти в тебе!..

Гре­зишь сама ты, иль грёзы таишь для дру­гих?
Смут­ною чарой об­ве­я­на,
Зёр­на­ми вся ты за­се­я­на —
Зёр­на­ми грез ог­не­вых!..
Гре­зишь сама ты, иль грёзы все­ля­ешь в дру­гих?

Ты не даёшь мне за­быть­ся, кра­са­ви­ца-ночь!
Ма­нишь к че­му-то слу­чай­но­му,
Но­во­му, див­но­му, тай­но­му,
Сон от меня го­нишь прочь…
Тень — ты! Ты — при­зрак ночей ро­ко­вых… Ты — не ночь!..



В вагоне

Павлу Владим<ировичу> Засодимскому

Несется поезд... Дым змеистый
Клубами тает позади,
Картиной яркой и лучистой
Даль развернулась впереди...
Ручьев серебряных извивы
Мелькают всюду предо мной,
Кустов щетинистые гривы
Плывут зеленою волной;
Водой размытые долины
Хранят остатки снежных гор;
Толпятся сосны-исполины,
Взбежав на каменный бугор;
Лучей полдневных позолота
Слегка покрыла небеса,
И мхом одетые болота,
И темнокудрые леса...
И ни начала, ни конца нет
Гирляндам серых деревень, -
Родная глушь невольно манит
В свою задумчивую сень...
Несется поезд... Обгоняя,
Летит мечтаний бледный рой -
Как птиц встревоженная стая
Передрассветною порой...
Что их влечет в простор лазурный,
Что их зовет в немую даль?
Затишья сонного печаль,
Волненья ль прошлой жизни бурной?!
Их не догнать! Из душных стен,
На миг отрясши прах столицы,
Летят, забыв недавний плен,
Их окрыленные станицы...
Куда летят? Зачем, к кому?!

Не всё ль равно! Вернуться снова
Им суждено в свою тюрьму
От неба ясно-голубого,
От этих ласковых долин,
От хвойных стен лесов унылых,
От грустных северных картин,
Вдвойне больному сердцу милых...


10 мая 1892


В дороге

I

Ветер в вагон залетал легкой волною своей;
Ветер в окно доносил все ароматы полей,
В ясном сиянии дня
Он собирал для меня
Звуки шумливых лесов, краски безмолвных степей.
 
Ширились думы мои; прочь от страданий земли
Рвались они,- словно крылья у трепетных дум отросли;
Сердце хотело расцвесть,
В душу стучалася весть
Близкая весть обо всем, что так долго таилось вдали…
 
Яркая смена картин… Купол бездонных небес…
Царство природы живой, полное вещих чудес,
Полное тайн вековых,
Духу народа родных…
Здравствуй, приволье степей! Здравствуй, таинственный лес!..
 
II

Светлеет тихая поляна
Среди потёмных стен лесных,
Как в бездне моря-океана
Цветущий остров стран чужих.

Пестрея россыпью цветочной,
Волнами зыблется трава;
По ней, в далёкий путь заочный,
Бежит зловещая молва.

Молва о том, что в тишь лесную
Шум бледной жизни городской
Несет тревогу роковую
С ее недремлющей тоской.

Нежданной вести отголоскам
Русалки внемлют из кустов,
Конца нет шорохам и всплескам
В сени зелёных теремов…
 
III

Раздолье степи неоглядной,
Лесистых пажитей простор!
Картины ваши ловит жадно
От них совсем отвыкший взор…
О, Боже мой! Еще давно ли
Я был прикован без цепей
Ярмом томительной неволи
К тюрьме безвыходной своей?!.
Как я рвался к широким нивам,
К степям привольным и к лесам!!
И вот — в спокойствии счастливом
Я приобщился их красам…
Пусть мимолётно это счастье;
Пусть мимоходом я в раю
Своей мечты; пусть мрак ненастья
Опять темнит судьбу мою,
Но в этот миг одну лишь власть я
Родной природы признаю!..


1901


* * *

В знойном сумраке черных очей —
Столько тайн, схороненных глубоко
Под покровом бессонных ночей,
Опьянённых дыханьем порока!..

Но забыть все на свете готов
Я пред бездною их непроглядной;
Взгляды их говорят — больше слов,
Эти взгляды моей ненаглядной…

Подойдет, да посмотрит, — прощай,
Молодецкая удаль и воля!
С ней вся жизнь! В ней — и ад мой, и рай,
Счастье, горе и вся моя доля!..

Друг мой, враг мой! Меня обними,
Зазноби поцелуем горячим!..
Хочешь — жизнь у меня отними!
Хочешь — вместе, от счастья, заплачем…

Нет, гитару возьми, — пусть она
Вместо нас всем на свете расскажет,
Что нам счастья не выпить до дна, —
Что в могилу оно с нами ляжет!..

Пусть все знают, что пламя ночей,
Опьяненных дыханьем порока,
Не сожгло ненаглядных очей,
Схоронивших все тайны глубоко!..


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


В мире красоты

I

Темен этот мир для всех непосвященных
И для всех непризнанных в него, —
Темен тьмою бездн неперейденных,
Необъятностью простора своего.

Все, пред чем рассудок их немеет,
Все — чего постичь им не дано, —
Им не светит, их сердец не греет,
Говорит туманно и темно…

Жутко им в пределах беспредельных;
Недоступен им таинственный чертог.
Где царит в трех лицах нераздельных
Чистоты невоплотимой Бог!

Для рабов житейской мглы туманной
Нет путей в свободный мир мечты, —
Им он темен, светом осиянный,
Мир — согретый солнцем Красоты!..

II

И в этот век, безумный век,
Жив Красотою человек!..
Незримым пламенем объята —
Над дымным сумраком страстей,
Над ночью темного разврата, —
Где погибают без возврата, —
Как солнце, чуждое заката,
Она горит в сердцах людей,
В сетях вражды — любовью брата.
И в этот век, безумный век,
Жив Красотою человек!..
Она — везде, во всей вселенной
Горит негаснущим огнем
Над мелкой прозой жизни пленной
И остается неизменной,
И в самом тлении — нетленной,
Всегда, повсюду и во всем
Неизъяснимо-сокровенной.

III

В ней — все прекрасное, все чистое, святое;
В ней — вечная любовь; в ней — правда жизни всей;
В ней — все цветущее земли, все неземное;
В ней — примирение бушующих страстей.

Она, одна она, в тумане жизни шумной
Таинственных лучей сиянием светла;
И тает перед ней в тревоге многодумной
Безумства наших дней безрадостная мгла.

Уходят в небеса высот ее вершины,
Бездонней бездн морских — живая глубина,
И шире всех степей широкие долины
Ее безбрежного, неведомого дна.

В ней вдохновенных дум волшебное мерцанье;
В ней девственных надежд пленительные сны;
В ней — незакатное сиянье
Неотцветающей весны!..

IV

Привет — искателям, идущим
Путями, чуждыми для всех,
Под смех невежд, под пошлый смех,
К мечтам, бессмертию присущим!

Привет — духовных сил вождям,
Ведущим мысленные рати
К неизреченной благодати,
Недосягаемой страстям!

Привет — осмеянным пророкам
И всем непонятым толпой —
К земле прикованной, слепой,
Покорной мелочным порокам!

Привет — рабов вражды врагам, —
Всем — бывшим, сущим и грядущим!
С любовью к Истине идущим
В храм Красоты, в предвечный храм!..

14 апреля 1899 г.
С.-Петербург


Сборник стихотворений «В лучах мечты» (1906)


* * *

В объ­я­тьях мира и сво­бо­ды
Живу — с меч­та­ми за­од­но;
Здесь че­ло­век в кругу при­ро­ды
Неис­клю­чи­мое звено!

Он с ней одним ды­ха­ньем дышит,
Свои пе­ча­ли ей несет,
В ее гро­мах гнев Божий слы­шит,
В ее лучах вос­тор­ги пьет.

Поля, до­ли­ны и озера,
Холмы, зе­ле­ные леса…
О, сколь­ко чув­ствам здесь про­сто­ра,
Как близ­ки серд­цу небе­са!..


1906


В полях

                  1

    Еду я, еду... Везде предо мной
    Чахлые нивы родимые
    Стелются мертвенно-бледной волной,
    Солнца лучами палимые...
    Колос пустой от межи до межи
    Перекликается с колосом;
    Нудится: кто-то над волнами ржи
    Стонет пронзительным голосом...
    Слышится ропот тревоги больной,

    Слышатся слезы смирения, -
    Это рыдает над нивой родной
    Гений труда и терпения!..

                  2

Чутко дремлет в полях недожатая рожь,
С нетерпеньем жнецов дожидается;
Побурел-пожелтел шелковистый овес,
Точно пьяный от ветру шатается.
Нарядилась гречиха в цветной сарафан
И белеет над горными скатами....
Ветерок, пробегая хлебами, шумит:
"Будем золото гресть мы лопатами!.."

Солнце красное сыплет лад грудью земли,
Над рабочею ратью могучею,
Золотые снопы искрометных лучей,
Ни на миг не скрываясь за тучею...
Улыбается солнце... До ясных небес
С нивы песня доносится женская...
Улыбается солнце и шепчет без слов:
"Исполать тебе, мощь деревенская!.."


25 мая 1892


* * *

В стенах неволи городской
Кончая хмурый день печальный,
С какой безвыходной тоской
Я вспомнил плеск реки кристальной,
Повисший над обрывом сад,
Берез развесистые сени,
В старинном доме комнат ряд,
Террасы шаткие ступени,
Поля, луга... Как будто вдруг -
Под стон озлобленной столицы -
Перечитал мне старый друг
Забытой повести страницы...
Казалось мне: в степной глуши
Я вновь живу, - поля родные
Со мной беседуют в тиши
И мне внимают как живые;
И я люблю, люблю впервые,
Всем юным трепетом души!..


Между 1889 и 1893


В толпе (Глуха, бес­чув­ствен­на, слепа)

Глуха, бес­чув­ствен­на, слепа —
Мол­чит шум­ли­вая толпа,
Когда пред ней, среди руин
Былым за­ве­щан­ных годин,
Несет огонь стра­стей живых,
По­ви­тый сенью чувств свя­тых,
К полям та­ин­ствен­ных долин
Мо­гу­чей думы вла­сте­лин.
Бла­го­ухан­ные цветы —
Чужды толпе его мечты,
Ей непо­ня­тен, ей далек
Сим­фо­ний серд­ца див­ный ток…
Что ей певец, что ей гус­ляр.
Когда фиг­ляр, один фиг­ляр
Под­дель­ным кри­ком вы­зы­вал
Ее вос­тор­гов бур­ный шквал!..
Толпа пой­мет, когда пред ней
Нач­нет крив­лять­ся ли­це­дей;
Она вздрог­нет и там, и тут,
Когда идей крик­ли­вых шут,
Надев ми­шур­ный свой венок,
Про­воз­гла­сит, что он — про­рок,
Что он — и свет, и соль земли…
Внем­ли ж, толпа, ему, внем­ли!..
Но толь­ко — помни, что готов
Для всех фиг­ля­ров и шутов,
Для всех из­бран­ни­ков твоих
По­кров за­бве­нья дум иных,
В ко­то­рых па­мя­тью людей
Хра­нит­ся мир живых идей,
В ко­то­рых брез­жит веч­ный свет,
Ко­то­рым в жизни — смер­ти нет!.. 


1906


В тумане

  Конст<антину> Михайл<овичу> Фофанову

И вот опять ползут косматые туманы
Из северных болот и сумрачных лесов,
Покинув нехотя просторные поляны
Для тесной суеты шумливых городов...
Задернуты с утра какой-то мутной мглою
Огромные дома, сады и острова,
Гранитные дворцы над смолкшею рекою
И в латах ледяных красавица Нева...
И снова целый день по улицам туманным
Брожу я, затаив в груди печаль свою,
И - как больной в бреду - в своем кошмаре странном
Ни близких, ни врагов кругом не узнаю...
Худые, бледные, измученные лица
Повсюду предо мной мелькают; из-за них
Глядит в мои глаза туманная столица
Зрачками мутными несчетных глаз своих...
И думается мне: весь этот город шумный
Внезапно заболел, и бред его больной,
Сливаяся с моей тоскою многодумной,
Звучит во мне самом и гонится за мной...


19 декабря 1891, С.-Петербург


Вакханалия

Берег отмели отлогий,
Моря пенистый прилив;
Ясный месяц круторогий
Кроет лик Селены строгий
В темной зелени олив.

Храм Деметры — нив богини;
Грот под сенью сикомор;
Неба звездные пустыни;
Вековечные твердыни
Отступивших в сумрак гор.

Розы, розы, розы всюду —
Ароматный водопад.
И — садов аркадских чудо —
Грудой падает на груду
Золотистый виноград.

Плеск волны, свирели ропот,
Сладкозвучный стон кифар,
Элевзинской пляски топот;
Затаенной страсти шепот
Пробуждает Вакха дар…

Вот он сам — плющом венчанный,
Вечно юный Дионис,
Светом счастья осиянный,
Шумных пиршеств гость желанный —
С пьедестала смотрит вниз.

Вкруг него, рука с рукою,
У внезапно стихших вод,
Ослепляя красотою,
Беломраморной толпою
Вьется буйный хоровод.

Разметав густые волны,
Волны темные волос,
Вот они, как в бурю челны,
Мчатся — знойной жаждой полны,
Переплетшись вязью лоз.

«Эвоэ!» — звончей, звончее;
Гаснут факелы у всех;
Пляска-вихорь все быстрее,
Клич вакханок все смелее,
Все блаженней фавнов смех.

Рвутся к морю вопли хора;
Но все чаще, здесь и там,
В знойном полыме задора
За амфорою амфора,
Пенясь, ходит по рукам.

Прочь покровы! Громче, лиры!
Бог любви — на помощь всем!..
Козлоногие сатиры,
Вакханалии кумиры,
Обезумели совсем.

Тирсы сломаны; мастика
Чуть горит в тени олив,
И с улыбкой Вакх-владыка
Внемлет зову страсти дикой,
В камне статуи ожив.

А из волн холодных моря
Песня новая звучит:
То, земным восторгам вторя,
Гимн небес поют Авроре
Хороводы нереид… 


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


* * *

Венок цветущих иммортелей,
В своей печальной красоте,
Висит под сенью старых елей
На покачнувшемся кресте.
Но безымянная могила
Молчит про то, кто в ней зарыт,
О ком молва не сохранила
Ни лжи, ни правды в камне плит.
Но может быть, и здесь витала
Недавно фея светлых грез
И холм надгробный орошала
Святою влагой чистых слез:
Обросший мохом крест убогий -
Соперник памяти людской,
Могильных сводов сторож строгий,
Увенчан любящей рукой...
Всесильна вечностью своею
Слепая смерть, но всё же власть
И сила есть у нас над нею:
Та власть - любовь, та сила - страсть!
Под балдахином хмурых елей
О них гласит моей мечте
Венок печальных иммортелей
В своей цветущей красоте...


Сентябрь 1892


* * *

Весь храм сиял и заливался звоном..
Убогой странницей вошла тоска моя
И встала в уголке, от всех себя тая,
В своем неверии уныло-похоронном.
А между тем и причт, и сладкогласный клир,
В прозрачных облаках кадильного тумана,
Друг другу вторили так радостно – «Осанна!»,
Как будто Царь царей опять вступил в наш мир...
Кончалась утреня... С поникшей головою
Я грустно шел домой... А в трепетной груди
Росла волною песнь... И слышал я: «Гряди,
Гряди, о Тихий Свет, ко всем объятым тьмою!..»



Влюбленные фавны

  (Из классического мира)

Каждый день румяным утром
За белеющею виллой
Появлялась дочь архонта,
Словно призрак легкокрылый.
Чуть с востока выплывала
Розоперстая Аврора,
Ключевой водой поспешно
Наполнялася амфора;
И на мраморных ступенях,
За плющом темно-зеленым,
Заглушался шум потока
Страстным шепотом влюбленным.
Стороною пробирался
Вслед затем пастух кудрявый;
Выбегал за ним неслышно
Из засады фавн лукавый.
И - счастливцу подражая -
Обращался к деве страстно,
О любви своей кипучей
Говорил ей, но - напрасно...
Утром - новое свиданье...
Но соперника однажды
Сговорились фавны злые
Отучить навек от жажды, -
Сговорились втихомолку
И красавца усыпили
Сонным зельем так, что спит он
В преждевременной могиле.
С той поры не видно больше
У источника свиданий,
С той поры не слышно фавнам
Упоительных лобзаний...
Всё прошло, хотя, как прежде,
В час, когда спешит Аврора
На восток, водою снова
Наполняется амфора,
И в тени плюща заметен,
За белеющею виллой,
Над источником холодным
Тот же призрак легкокрылый.
Взор у дочери архонта
Полон жгучей, страстной муки,
И сидит она, на мрамор
Опустив бессильно руки.
"Изменил тебе коварный!" -
Шепчет фавн с усмешкой едкой,
Приютись у водоема
За зеленой зыбкой сеткой.
Но напрасно козлоногий
Ей твердит любви признанья -
Не глядит она на фавна,
Вся в истоме ожиданья.
Лепет струй воды прозрачной -
Мелодично-музыкальный -
Для нее звучит мотивом
Милой сердцу песни дальной;
И сидит она - безмолвна,
Словно призрак легкокрылый, -
Над источником певучим,
За белеющею виллой...


Между 1889 и 1893


Вниз по Волге

Какая ширь, какая даль!..
Не потому ль, не оттого ли
Так жадно просит сердце воли,
И так томит его печаль?!.

Так вот и кинулся бы птицей
Туда — за дальний кругозор,
Где в безднах неба тонет взор —
Над Волгой, русских рек царицей…

Нет! Это чувство — не печаль:
С ним повстречался я впервые…
Привет — тебе, родная даль!
Тебе — могучая стихия!..



Во дни безвременья

Ослеп наш дряхлый век, и, как слепец несчастный,
Бредет он наугад, окутан дымной тьмой;
И кажется ему весь божий мир прекрасный
Огромною тюрьмой...

Ни солнце Истины на небе мирозданья,
Ни звезды яркие Добра и Красоты
Не светят для него, - не льют благоуханья
Живой Любви цветы.

Забыл наш хмурый век надежды молодые,
Не вспомнить старику о радужных мечтах, -
Встречает он теперь все радости земные
С печалью на устах.

Больной, угрюмый век, - бредет впотьмах несчастный,
И некому слепца седого довести
Рукою любящей, рукою смелой, властной
До нового пути.

А этот новый путь лежит так недалеко;
Над ним не меркнет свет борьбы с житейской тьмой;
И мир, вокруг него раскинувшись широко,
Не кажется тюрьмой...


<1894>


Во тьме

Все тьма да тьма… А жизнь больная
Мне о рассвете говорит…
Слепая, бледная, глухая —
Она все солнца ждет, сгорая;
А солнце, солнце — не горит!

Нет жизней двух, как нет двух истин
Но ведь не все ж на свете ночь…
Зажгися, день! Приди помочь!
Мрак мне давно стал ненавистен…
О, ночь! О, жизнь! Уйдите прочь!.. 


Сборник стихотворений «В лучах мечты» (1906)


Водяной

Вы­плыл седой во­е­во­да,
Дан­ник мор­ско­го царя, —
Смот­рит: в реку с небо­сво­да
Льет­ся за­ка­та заря;

Смот­рит и чер­ную думу
Ду­ма­ет хму­рый ста­рик…
Бе­ре­гу шеп­чет без шуму
Мяг­кий, пу­ши­стый трост­ник:

Зна­ешь ли, берег ро­ди­мый,
Что за пе­чаль, за тоска
Гло­жет, как зверь нелю­ди­мый,
Серд­це того ста­ри­ка?

Пом­нят и волны реч­ные,
Как здесь кра­сот­ка жила, —
Косу тогда лишь впер­вые
На две она рас­пле­ла.

В целом те­перь око­лот­ке
Нет у нас боль­ше такой
Рез­вой пе­ву­ньи-кра­сот­ки
С пыш­ною русой косой.

Как в хо­ро­во­де, бы­ва­ло,
Песню она за­ве­дет, —
Сво­дит с ума за­пе­ва­ло
Весь пра­во­слав­ный народ.

Всех кра­со­той по­ло­ни­ла…
Не под­да­вал­ся отец, —
Ломит со­ло­мин­ку сила,
Свёл с чу­жа­ком под венец!

На диво спра­ви­ли сва­дьбу,
Пир был на славу… А там
Стал со­би­рать­ся в усадь­бу
Муж и — не верит гла­зам.

Сги­ну­ла… нет мо­ло­ду­хи;
Ищут все, сби­ли­ся с ног
Все — до пра­баб­ки-ста­ру­хи;
Где — ни­ко­му невдо­мёк!..

Ну, а она по за­двор­кам
Даль­ше, да даль­ше с села:
Шла по лож­би­нам, по гор­кам,
К омуту прямо при­ш­ла…

Де­ви­чью во­лю-сво­бо­ду
Креп­ко лю­би­ла она, —
Пе­ре­кре­сти­лась — да в воду
И не всплы­ва­ла со дна…

Стар Во­дя­ной, ну а все же
Не усто­ял перед ней:
Понял ста­рик, что до­ро­же
В жизни всего для людей.

Стал он ее со сле­за­ми
К дрях­лой груди при­жи­мать,
Неж­ны­ми те­шить сло­ва­ми,
Слов­но ро­ди­мая мать:

«Ди­тят­ко! — мол­вит. — С тобою
Ве­се­ло будет нам жить,
Бу­дешь до­воль­на судь­бою,
В жем­чу­ге ста­нешь хо­дить!..»

Толь­ко хотел он с до­бы­чей
Плыть в свой под­вод­ный приют
Те­шить­ся лас­кой де­ви­чей, —
Видит — две лодки плы­вут…

Смот­рит, а в белые груди
Кто-то вце­пил­ся баг­ром;
Видит — оси­ли­ли люди…
«Так не рас­ста­нусь доб­ром!..»

Мерт­вое тело кра­сот­ки
К мужу при­ш­лось от­не­сти…
В целом те­перь око­лот­ке
Новой такой не найти!

«Да, не найти!..»
Звон­ким сме­хом
Вдруг за­сме­ял­ся трост­ник…
Берег от­клик­нул­ся эхом:
«Пусть, мол, по­ищет ста­рик!»

А над ши­ро­кой рекою
Ду­мал-га­дал Во­дя­ной,
Волны по­крыв го­ло­вою,
Точно огром­ной коп­ной…

Вдаль он смот­рел, на до­ро­гу,
Слов­но кого под­жи­дал…
А уж во­сток по­не­мно­гу
Утрен­ней зорь­кой пылал… 



* * *

Вся даль окутана туманом,
Бледны — как призраки — леса;
Зловещих туч угрюмым станом
Заполонило небеса.

Днем — солнце скрыто сизой дымкой,
Ночь — звезд не теплят алтари;
И утро всходит невидимкой,
И вечер гаснет без зари.

День — дня грустней!.. А песен звуки
Волной из сердца рвутся в даль…
Так — слезы горькие разлуки
Рождают светлую печаль.


1909


* * *

Вчера весь старый сад сверкал лишь наготой;
Ночь, только ночь, прошла и утро заблистало, —
Проснулось солнышко, умылося росой
И в молодой листве лучом затрепетало…

В светло-зеленый свой оделися наряд
Березки белые у серого забора
И шелестом своим как будто говорят,
Что возродится все в родной природе скоро…

Как свеж их аромат, как девственны оне,
С какою любовью льнет к ним ветерок залетный!
Как весел лепет их о солнце, о весне,
Бог ведает о чем — их лепет беззаботный!..

Сегодня каждая из них совсем не та,
Какой еще вчера на Божий мир глядела…
Ведь даже лиственниц столетняя чета —
И та, взглянув на них, совсем помолодела!.. 


Сборник стихотворений «В лучах мечты» (1906)


Гигантские чаши

Котловины между гор - что чаши,
Зеленым вином налитые с краями...
Где места привольнее и краше?
Что красой сравнится с Жигулями?!.

Высоко взобрались на шиханы
Темных сосен траурные гривы;
Низко-низко на берег песчаный
Плещут волн, певучих волн приливы...

По буграм - разросся лес дремучий;
По-над лесом - гребни да утесы...
Каждый раз, над ними встретясь с тучей,
Ветер ей об них расчешет косы,

Словно хмельный, ходит Жигулями...
А они - всё выше да всё краше...
Ходит ветер валкими шагами, -
Ходит он от чаши к новой чаше,
Зеленым вином наполненной с краями...


Между 1893 и 1895


* * *

Глубокое море, —
Лазурно-спокойно безбрежное море души,
Когда она дремлет в блаженной тиши,
Когда от нее далеко и тревога, и горе…

Спокойное море, —
Обманет оно безмятежной своей синевой,
Пред бурею дремлет оно иногда, пред грозой;
В нем чувства клокочут в немолкнущем споре!..

Безбрежное море, —
Окутано море души в златоцветный туман,
Вливаясь волнами в шумливый страстей океан —
В безвестной дали, на далёком просторе…

Бурливое море, —
Оно корабли нашей жизни бросает на выступы скал;
И бьет их, и топит в пучине бушующий вал,
Как будто с разладом слепым в заговоре…

Где счастье, где горе?
Где пояс затишья, и где полоса вечных бурь?!.
Не скажет твоя опенённая тайной лазурь,
Бездонное море души, необъятное море!.. 


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


Го­лу­бые глаза

Чуть дождь пе­ре­стал, чуть за­молк­ла
Ды­шав­шая смер­тью гроза, —
Гля­дят­ся в ла­зурь, улы­ба­ясь,
Цве­тов го­лу­бые глаза.

Давно ли, скло­няя го­лов­ки,
Они укры­ва­лись в траве?
Давно ли в ис­пу­ге вни­ма­ли
Небес­но­го гнева молве?..

Пол­не­ба пы­ла­ло по­жа­ром,
Сгу­ща­лась зло­ве­щая тьма;
Ка­за­лось, при каж­дом ударе
Земля раз­вер­за­лась сама…

Схо­ди­ли­ся чер­ные тучи,
Как во­инств несмет­ных ряды, —
Друг с дру­гом сши­ба­ли­ся в схват­ке
И гибли в раз­га­ре враж­ды…

Не ли­вень лил, целые реки
На землю стру­и­лись из них, —
Как будто за­лить все хо­те­ли
Вол­на­ми по­то­ков своих…

Но вдруг — во мгно­ве­ние ока
И ли­вень затих, и гроза, —
И солн­це улыб­кой встре­ча­ют
Цве­тов го­лу­бые глаза…

И в серд­це у нас — как в при­ро­де —
Есть ливни, есть грозы свои,
Над ним те же тучи про­хо­дят
И мол­ний зме­ят­ся струи…

В нем также пы­ла­ет порою
Гу­би­тель­ной стра­сти пожар;
В ис­пу­ге оно за­ми­ра­ет,
За­слы­шав гро­мо­вый удар…

И ка­жет­ся серд­цу неволь­но,
Что боль­ше спа­се­ния нет,
Что жизнь омра­чи­лась на­ве­ки,
Что гас­нет по­след­ний в нем свет;

Что боль­ше бо­роть­ся нет силы
С вос­став­шей на сча­стье враж­дой.
Что миг, толь­ко миг — и бес­след­но
По­гиб­нет оно под гро­зой…

Но чуть стих­нет ли­вень пе­ча­ли,
Чуть смолк­нет стра­да­ний гроза, —
Улыб­ку шлют небу меч­та­ний
На­дежд го­лу­бые глаза!.. 


1906


Два солнца

Посвящается А. А. Лукьянову

1

Мира светило прекрасное,
Всем ты и любо, и дорого!
Солнышко красное,
Греешь ты друга и ворога!..

Сёстры твои богоданные
С золоторусыми косами —
Зори румяные —
Вспоены вешними росами…

Солнцевы детки игривые —
Братья-лучи искрометные,
Искры гульливые,
Каждому взору приметные…

Дождь ли, ненастье нагрянуло
С бурей, с грозой, с непогодою, —
Солнышко глянуло —
Сгинуло горе невзгодою!..

Солнце, светило могучее,
Вечно — и ясно, и молодо;
Жизнью, живучее,
Веет на смерть в царстве холода!

Избранных нет у прекрасного:
Создано солнце для всякого, —
Счастье бессчастного,
Греет весь мир одинаково!..

2

…Солнце на небе одно; на земле же ещё есть другое —
Тоже светило прекрасное,
Знойное, ясное, —
Миру туманному свет возрождения — солнце второе!..
 
Всходит над жизнью оно, — те же всходят с ним алые зори,
Счастья земного ровесницы,
Сестры-кудесницы;
Света, огня и сиянья в них целое морюшко-море!..
 
Солнце второе! С земли ты на небо нежданно уносишь
Силой лучей заколдованных
Всех очарованных;
Только ты жертв непосильных за счастье небесное просишь!..
 
Полымя пышет в тебе; но иным — от него холоднее.
Духу людей своевольному,
Сердцу бездольному —
Светишься, красное солнышко, ты иногда, и не грея!..
 
Яркое пламя твое сожигает порой беспощадно
Счастье чужое попутное.
Солнце минутное,
К лону бессмертия, к вечности рвешься ты слепо и жадно!..
 
Солнце земное — любовь… Но не всякий в нем счастие встретит:
Сердцу оно и приманчиво,
Только — обманчиво…
Солнце второе — любовь — не для всех одинаково светит!.. 


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


Другу

Пускай на лжи построенная ложь
Клеймит тебя суровым приговором,
Взирай на жизнь спокойным, светлым взором
И — в сердце светоч Истины найдешь!
Была бы только чистая мечта
Сродни твоей душе любвеобильной, —
При ней и злоба скажется бессильной,
Пред ней утратит яд свой клевета!.. 



* * *

Если в мгновенье тоски роковой
Сердце твое вдруг сильнее забьется,
Если в душе, усыпленной средой,
Чувство живое нежданно проснется
   И, обо всем позабыв,
   Бросишься ты на призыв
   К бурям и грозам борьбы
   Против всевластной судьбы, -
Милый мой друг, под тревожной грозой
Не вспоминай ты, встречая невзгоды,
Тихого счастья бесстрастные годы:
   Мертвому - мертвый покой!..

Если - измученный тяжкой борьбой -
Ты, без трофеев, увенчанных славой,
С сердцем изнывшим, с разбитой душой,
С поля далекого битвы кровавой
   Снова вернешься сюда,
   К пристани мирной труда, -
   С гнетом бессилья в груди,
   С мукою ран впереди, -
Милый мой друг, не клонись головой
И не рыдай у бескрестной могилы,
Где схоронил ты кипучие силы:
   Мертвому - мертвый покой!..


1889, Симбирск


Жигули

...Жигули, Жигули!..
И - опять предо мной
К облакам вознесли
Горы лес вековой.

Взоры верхом скользят -
От скалы до скалы,
Где лишь тучки парят
Да ширяют орлы.

Люб им Волги простор -
Белопенная гладь,
Зеленеющих гор
Красота-благодать.

Здесь пред ними встает
За курганом курган,
Где (гуторит народ)
"Думу думал Степан",

Где бессудным судьей
Разин правил свой суд,
Где о воле родной
Бури песни поют...


Июнь 1896


* * *

За оскорбленных и униженных
За всех неправдою обиженных –
Молюсь Тебе, о Царь земных царей!
Во глубь их темного страдания
Луч животворный упования
Хоть на мгновение пролей!
За всех озлобленных невзгодами,
С дороги сбитых непогодами
Идет к Тебе души моей мольба:
Дай выйти им на путь спасения,
Дай им познать день возрождения
Освобожденного раба!
За всех безверием страдающих,
Твоим заветам не внимающих,
Молюсь Тебе, за них страдая сам:
Прощавший – всеми осужденному,
Отверзший взор слепорожденному!
Дай видеть свет и тем слепцам!..



Задумалась!…

Она — задумалась…
                   О чем ее мечты?
Что это на неё за думы налетели?!.
Вчера, еще вчера, в душе у ней алели
И зори первые, и первые цветы…
Она не знала дум, она — без них цвела;
Ее весна была полна благоуханий —
Весна беспечных грёз и девственных желаний,
И не было ясней прекрасного чела…
Моложе всех подруг она казалась нам, —
Как лилия — чиста, наивна — как ребенок;
И был так искренен, так детски мил и звонок
И голос девушки, и смех по временам…
Она любила сад, богатый тенью сад,
И часто в летний зной — отдавши дань веселью —
Сбегала легкою, проворною газелью
Туда, где опьянял жасминный аромат…
Нарвав себе букет, она в глуши аллей
Бросалась на траву, сомкнув на миг ресницы;
И звонким щебетом вели с ней речи птицы,
И листья шелестом беседовали с ней…
 
Дитя… О, нет, она — была уж не дитя!
И взором жгучих глаз, и стройною фигурой,
И пышною своей косою белокурой
Она могла с ума свести, и не шутя!..
«О, я — не увлекусь! Хоть будь сам Аполлон! —
Смеялася она порой над нашим братом. —
За тридевять земель и в царстве тридесятом
Царевич мой живет; он — сердце взял в полон!..»
Смеялась и цвела — цветами красоты…
Но вот, над книгою склонилась — не читая…
И думы к ней летят; и всё растет их стая…
Задумалась…
                   О чем, о ком ее мечты?!.



* * *

За­зве­не­ли ве­сен­ние песни,
Веш­ний шум раз­дал­ся по лесам,
Пер­вый дождь про­лил­ся над по­ля­ми,
Про­гля­ну­ли цветы по лугам.

Жар­кой лас­кой ве­сен­не­го солн­ца
За­але­ли — горят небе­са,
За­гля­де­лась в реч­ные за­то­ны
Бе­ре­гов мо­ло­дая краса.

Рас­пу­ши­лась куд­ря­вая верба,
Зе­ле­не­ет­ся гиб­кий таль­ник,
Вьют­ся ба­бо­чек пест­рые стаи,
Ле­бе­ди­ный по­слы­шал­ся крик…

Жизнь рас­тет, жизнь ис­то­мою дышит,
Жизнь ве­сен­нею негой вле­чет,
Вос­кре­са­ют мечты, вос­кре­са­ют,
Серд­це — пес­ня­ми сча­стья цве­тет!.. 


1906


Золотое сердце

                         В. П. Быстренину

…Сердце-то ведь, сердце было — золотое!
Им она страдала, им — любила вдвое…
Не взыскал Господь бы горькою напастью, —
С эдаким-то сердцем — путь-дорога к счастью, —
К счастью, о котором первые мечты
В мире зацветают, что в саду — цветы!..
 
Золотое сердце! Не рукам железным
Мудровать бы в жизни над тобой — болезным!..
Да как раз попало ты в такие руки, —
На безвольи вволю натерпелось муки…
Не разбилось сердце, — всё его, дотла,
Доля горевая в год один сожгла…
 
И любил, любил ведь он тебя, пожалуй, —
Был жене муж верный, был и добрый малый.
Да вот подвернись же людям незадача:
В том-то недохватка, в этом — недостача:
От любви до горя и рукой подать,
Если доля станет мачеха — не мать!..
 
Бог благословил вас, зажили сначала
Вы ладком, — недаром вас любовь венчала…
Только вдруг — костлявой, злобною рукою
Бедность постучалась в двери к вам с тоскою…
Ссоры, да раздоры — с ней к вам на порог;
Что ни день — обида, что ни час — попрёк!..
 
Если не задастся, и не жди добра ты:
Выживут невзгоды мир-любовь из хаты!
Чем ни дальше — больше, что ни больше — хуже:
Друга потеряла ты в любимом муже…
А от слов он скоро к делу перешел, —
Правду молвить — стал он на руку тяжел!..
 
Чуть беда стрясется, — виноват в ней кто же,
Как не та, что в мире всех милей-дороже?!.
Много ты терпела, да любила — вдвое…
Сердце-то ведь, сердце было золотое!..
Стоит ли, возможно ль и о том жалеть,
Что не разменялось золото на медь?!.
 
Неразменно сердце у бедняжки было, —
Тратилась-менялась на бессилье сила!
Красота с ней вместе вяла-пропадала, —
Извелась в конец ты с самого начала…
А любовь не гасла, — в гроб с тобой легла,
Словно в небе солнце красное светла!..
 
Синий лед, Невою, с Ладоги холодной
Шел в тот день, когда ты сделалась свободной —
От тяжелой доли, от руки железной…
«На кого ж остался ты-то, мой болезный!» —
Кинулась ты к мужу, точно к сыну мать, —
Крепко не хотелось навек покидать!..
 
Кончилась… Зарыли, там — где голи много
Схоронилось в землю милостию Бога…
Залил муж дешевкой горе дорогое…
«Экое ведь сердце было золотое!..» —
Он рыдал, последний свой пропив пятак…
Пьяными слезами стал богат бедняк!..


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


Из осенних набросков

Сегодня целый день бродил я по лугам,
С двустволкою в руках... Знакомые картины
Мелькали предо мной... Пестрели здесь и там
Усадьбы серые: дымилися овины
На гумнах у крестьян; по берегу реки
Ютилось на горе село с убогим храмом;
Паслись по озимям стада-особняки;
Обманывая глаз, на горизонте самом
Зубчатою стеной вставал сосновый бор,
И летом, и зимой хранящий свой убор...
На всем заметен был истомы грустной след...
Угрюм, печален вид природы сиротливой
Осеннею порой, - а всё ж иной поэт
Найдет ее подчас и пестрой, и красивой!..
Его пленит собой узорная гряда
Курчавых облаков на бледном небосводе,
Излучина реки; быть может, иногда
И самая печаль, разлитая в природе...
Она его душе мечтательной сродни:
В ней - отголосок дум, желаний и волнений,
Она исполнена тревоги, как они,
Она таинственна, как своенравный гений
Певца-художника... Невидимая нить
Привязывает к ней природы властелина,
И - с ней наедине - способен он забыть
Минуты горькие, часы тупого сплина,
Обиду кровную, лишений тяжкий гнет,
Измену женщины, грядущих дней тревогу, -
Его упавший дух невольно оживет,
Больная мысль найдет желанную дорогу...
Куда ни кинет он пытливо грустный взгляд -
Мелькают образы, плывут живые тени;
Повеет ветерком - неслышно налетят
Все спутники его минутных вдохновений;
Тут рифмы звонкие ласкают чуткий слух,
Здесь строфы мерные сплетают ряд созвучий,
А там - растет мотив... И вмиг воспрянет дух,
И сердце застучит, и стих готов летучий...
...Так вот и я с утра до вечера бродил
По берегам реки, среди родной природы...
Забывши о ружье, нередко я следил
За стаей вольных птиц, прорезывавших своды
Тяжелой мантией нависших облаков,
Терявшихся вдали, в таинственном просторе;
И крикнуть был порой, смотря им вслед, готов:
"Снесите мой привет за радужное море!.."
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Лишь поздним вечером вернулся я домой,
С пустою сумкою, измученный, усталый...
Казался город мне огромною тюрьмой,
И грудь была полна тоскою небывалой;
Душа опять рвалась от каменных громад
На волю, на простор... А сердце в песню муки,
В больную песнь любви, слагало наугад
Природой серою подсказанные звуки...


6 октября 1890


* * *

К пустынному приволью
Склонился небосклон;
Душистый воздух смолью
И зноем напоен.

Ни зверя и ни птицы
Среди прямых стволов;
Над ними - вереницы
Жемчужных облаков.

Пески, да мхи, да хвоя
В безлюдной стороне.
Предчувствие покоя -
В природе и во мне!..


22 июля 1896


Карнавал

    Южные картинки

         1

Огни, цветы и маски,
Пьеретты и Пьеро...
Алмазы, а не глазки;
Не смех, а серебро!

Лукавый Мефистофель
К наивности самой
Склоняет резкий профиль,
Обвив ей стан рукой.

Глядят полишинели
На них со всех сторон -
Под вздох виолончели,
Под скрипок томный стон...

Мандола, мандолина,
И флейты, и фагот;
И ширится картина,
И вихорь-вальс растет...

Не слушая оркестра,
Несется пестрый бал,
И правит им маэстро -
Веселый карнавал...

         2

То площадь или море?
И смех, и крик, и гул,
И пламя в каждом взоре,
И на сердце разгул.

Плащи, мантильи, маски,
Пьеретты и Пьеро, -
Смешалось в буйной пляске
Всё шумно и пестро.

Блестят с балконов взоры;
Цветов и фруктов град
Посыпали синьоры
В летучий маскарад.

За ними - и confetti
Ударила картечь...
Монтекки с Капулетти
То не ведут ли речь?!.

О нет! Борясь с истомой,
На свой турнир созвал -
С враждою незнакомый -
Весь город карнавал...


22 января 1895


Красная весна

         Посвящается
   Петру Васильевичу Быкову

             1

То не белая купавица
Расцвела над синью вод -
С Красной Горки раскрасавица
Ярью-зеленью идет.

Пава павой, поступь ходкая,
На ланитах - маков цвет,
На устах - улыбка кроткая,
Светел-радошен привет.

Красота голубоокая, -
Глубже моря ясный взгляд,
Шея - кипень, грудь высокая,
Руса косынька - до пят.

Летник - празелень, оборчатый -
Облегает стройный стан;
Голубой под ним, узорчатый
Аксамитный сарафан...

За повязку, зернью шитую,
Переброшена фата:
Ото взоров неукрытою
Расцветает красота...

Ни запястий, ни мониста нет,
Ожерелий и колец;
И без них-то взглянешь - выстынет
Сердце, выгорит вконец!

Следом всюду за девицею -
Ступит красная едва -
Первоцветом, медуницею
Запестреет мурава.

Где прошла краса - делянками
Цвет-подснежник зажелтел;
Стелет лес пред ней полянками
Ландыш, руту, чистотел...

В темном лесе, на леваде ли,
По садам ли - соловьи
Для нее одной наладили
Песни первые свои...

Чу, гремят: "Иди, желанная!
Будь приветлива-ясна!
Здравствуй, гостья богоданная!
Здравствуй, Красная Весна!.."

             2

Знай спешит, идет без роздыху
Раскрасавица вперед:
От нее - волной по воздуху -
Радость светлая плывет.

Птичьи песни голосистые
Переливами звенят,
Травы-цветики душистые
Льют медвяный аромат.

Сыплет солнце дань богатую -
Злато-серебро лучей -
В землю, жизнью тороватую, -
Ослепляет взор очей;

Проникают в глубь подземную.
Чудодейно-горячи, -
Выгоняют подъяремную
Силу вешнюю лучи.

Выбивает сила волнами,
Расплывается рекой, -
Силу пригоршнями полными
Черпай смелою рукой!

Набирайся мочи на лето
По весне, родимый край!
Всюду силы столько налито, -
Сила плещет через край!..

То не заревом от пламени
Утром пышет даль, горя, -
В зеленеющие рамени
Льются золота моря.

Лес дремучий, степь раздольная,
Хлебородные поля, -
Дышит силой вся привольная
Неоглядная земля...

Что ни день - то ароматнее
Духовитые цветы;
Что ни пядь - всё необъятнее
Чары вешней красоты...

Всё звончей, звончей крылатая
Песня в честь ее слышна:
"Расцветай, красой богатая, -
Царствуй, Красная Весна!.."

             3

В полном цвете раскрасавица,
Заневестилась совсем, -
Всем купавицам - купавица,
Алый розан - розам всем!

Закраснелся лес шиповником,
В незабудках - все луга,
Розовеет степь бобовником;
В небе - радуга-дуга.

Время к Троице... Далёко ли
Праздник девичий - Семик!
По низинам ли, высоко ли -
Всюду зелен березник...

Заплетать венки бы загодя
Красным девушкам себе, -
Уж гадать пора на заводи
О негаданной судьбе!

Ветлы - полны черным галочьем;
Возле ветел, в тальнике,
Ночью выкликом русалочьим
Кто-то кличет на реке...

Впрямь - русалки по-над водами
Пляс заводят по ночам,
Тешат сердце хороводами
На соблазн людским очам.

То они порой вечернею,
Выплывая там и тут,
Над водой, повитой чернию,
Зелень кос своих плетут...

Семь ночей - в Семик - положено
Вспоминать былое им, -
Так судьбою наворожено,
А не знахарем мирским!

Семь ночей им - в волю вольную
Петь-играть у берегов,
Жизнь посельскую-попольную
Зазывать к себе с лугов...

И по логу неоглядному
Семь ночей их песнь слышна:
"Уступай-ка лету страдному
Царство, Красная Весна!"


20 апреля 1895


Круговорот

Летят часы... За ними вслед -
Как призрачная тень -
Бежит зари вечерней свет,
И гаснет шумный день...
И меркнет день... И ночь кругом.
И ночь, и мрак, и тишь.
И сном больным, тревожным сном,
Ты грезишь, а не спишь...
Уходит ночь за грани гор,
Проснулися поля,
В - волшебный утренний убор
Оделася земля...
Заря румяная горит
На бархате небес;
Росой посеребренный щит
Встряхнул зеленый лес...
И - разогнав обрывки туч
В синеющую даль -
Прорезал солнца знойный луч
Ночных небес эмаль...
Опять растет в груди порыв,
Опять томит покой,
Опять хандра, опять прилив
Тоски моей больной...


Между 1889 и 1893


Лес в половодье

Все озера, озера, озера —
Под на­ме­том дре­му­че­го бора;
Впе­ре­ди, по бокам, по­за­ди, —
Нет конца им, куда ни гляди!..

По­до­шла, невзна­чай под­сту­пи­ла
Полых вод нео­гляд­ная сила, —
На­бе­жа­ла из талых сне­гов
С обо­гре­тых вес­ною буг­ров…

Кедры ста­рые дрем­лют ря­да­ми
Над при­шед­ши­ми в гости во­да­ми, —
Слов­но ду­ма­ют думу они
Про тя­же­лые зим­ние дни…

Хму­рых сосен сто­лет­них вер­ши­ны
По­се­де­ли от дав­ней кру­чи­ны, —
Им на­пом­ни­ла го­стья-во­да,
Что у них за пле­ча­ми — года…

Строй­ных елок стоят ве­ре­ни­цы,
Как вес­ной на селе мо­ло­ди­цы, —
Любо им лю­бо­вать­ся собой
В ти­хо­струй­ной воде сне­го­вой!..

Не одной, не од­ной-то вес­ною
Веет, — веет род­ной ста­ри­ною,
Ста­рой былью ро­ди­мых былин
Бор — седой бо­га­тырь-ис­по­лин…

Так и ду­ма­ешь: вый­дет кос­ма­тый
Рус­ских ска­зок герой бо­ро­да­тый,
Сам хо­зя­ин лес­ной — Ле­со­вик,
Ма­те­рой, ко­ре­на­стый ста­рик…

Вый­дет, точно из вра­жье­го плена,
Вро­вень с лесом, в воде по ко­ле­на, —
Да как гарк­нет за ближ­ней сос­ной:
«Про­сы­пай­ся, на­ро­дец лес­ной!..»

И на окрик его, хо­ро­во­дом
По­плы­вут по си­не­ю­щим водам,
По­ки­дая свой зим­ний при­тон,
Все ру­сал­ки — в зе­ле­ный затон;

И раз­даст­ся на все-то озера,
В ти­шине за­по­вед­но­го бора,
Безо вся­ких неждан­ных помех —
Пе­ре­лив­ный ру­са­ло­чий смех… 



Листопад

Тише падайте на землю,
Песни горя и труда —
Листья дерева, что цвета
Не видало никогда!
Ветром сорванные листья,
Провозвестники зимы, —
Тише падайте на землю:
В ней — хороним счастье мы!.. 



Микула

Песня о старом богатыре

         СКАЗ ПЕРВЫЙ

Стародавние былины,
Песни родины моей!
Породили вас равнины,
Горы, долы, даль полей.

Ширь, размах, захват глубокий -
Всё звучит в вас, всё поет,
Как в забытый край далекий -
В глубь былых веков зовет...

Песнотворцев древних ладом
Убаюкивает слух,
Дышит зноем, веет хладом
Струн гусельных русский дух.

Вижу я: седое время
Восстает в лучах зари;
Вижу - едут, стремя в стремя,
О конь конь, богатыри.

Шишаки, щиты, кольчуги,
Шестоперы, кистени,
Самострелы, шелепуги,
Копий лес... В его тени -

Волх Всеславьевич с Добрыней,
Ставр, Поток, Алеша млад,
Стар Илья - седой, что иней,
Всем хоробрым - старший брат;

А за ним - еще, еще там
Богатырь с богатырем;
Все стоят стеной-оплотом
Перед вражьим рубежом.

Словно сталь- несокрушимый,
Окрыленный духом строй...
Кто же в нем из всех любимый
Богатырь заветный мой?!.

        СКАЗ ВТОРОЙ

С непокрытой головою
И с распахнутой душой -
Он встает передо мною
Из-за дали вековой.

Вон он - мощный и счастливый
Сын деревни и полей!
Ветерок, летя над нивой,
Треплет шелк его кудрей...

Нет копья, меча-булата,
Каленых-пернатых стрел;
И без них бы супостата
Наземь грянуть он сумел, -

Да, о том не помышляя,
Знай свершает подвиг свой,
Сам-друг с лошадью шагая
За кленового сохой.

Пашет он, каменья, корни
Выворачивая прочь;
Что ни шаг - идет проворней,
Могутнеет сила-мочь.

Посвист пахаря в далеком
Слышен во поле кругом;
Не окинуть сразу оком
Новь, им вспаханную днем!

А сохи его кленовой
Не взяла и Вольги рать;
Сумки ратая холщовой
Святогор не смог поднять!

Не живал он в неге-холе
Княженецкого кремля, -
Нет, Микулу в чистом поле
Любит Мать Сыра Земля...

        СКАЗ ТРЕТИЙ

Мать Земля Микулу любит,
До сих пор Микула жив,
И ничто его не сгубит
Посреди родимых нив.

День за днем и год за годом
Он крестьянствует века,
Ухмыляется невзгодам,
Счастлив счастьем бедняка.

И зимой теплы полати,
Коль не пусто в закромах;
Светит свет и в дымной хате,
Просвет есть и в черных днях!

День красен: пирушки правит,
Мужиков зовет на пир;
И Микулу-света славит
По Руси крещеный мир.

Чуть весна на двор - за дело:
Селянина пашня ждет!
Только поле зачернело -
Там Микула... Вот он, вот -

С непокрытой головою
И с распахнутой душой,
Держит путь свой полосою
За кленового сохой.

Шелест ветра, птичий гомон
И весенний дух цветов -
Всё, с чем вёснами знаком он
С незапамятных веков, -

Всё зовет его в одну даль -
В даль полей, в степную ширь;
И, сохе вверяя удаль,
Знает пахарь-богатырь,

Что за ним-то - вдоль загонов
Идут родиной своей
Девяносто миллионов
Богатырских сыновей!..


15 января 1896, С.-Петербург


На ковре-самолёте

1

Сни­лось мне, что чьей-то волей
Мы с тобой пре­вра­ще­ны,
Вме­сте с нашей скром­ной долей,
В двух ге­ро­ев ста­ри­ны…

Сни­лось мне: ты — Царь-Де­ви­ца,
Я — Иван-Ца­ре­вич твой, —
Что с тобой — лю­бовь, жар-пти­ца,
Гусли струн­ные со мной…

На ковре — на са­мо­лё­те
В нераз­га­дан­ную высь,
В нашем ска­зоч­ном по­лё­те,
Вме­сте с вет­ром мы нес­лись…

Выше всех крем­лей и башен
Был наш путь в без­вест­ный край;
Был рас­шит и разу­кра­шен
Со­бо­ли­ный твой шугай…

Днем — от солн­ца мы с тобою
Укры­ва­ли­ся фатой;
Ночью нам све­тил звез­дою
Твой ко­кош­ник зо­ло­той…

Раз­ве­ва­лась в синей дали
Ца­ре­град­ская фата:
Алой зорь­кою пы­ла­ли
Мол­ча­ли­вые уста…

Уба­ю­кан­ные снами —
Мы лю­би­ли глу­бо­ко;
Наше сча­стье было с нами,
Наше горе — да­ле­ко…

2

Сни­лось: мы плы­вем над морем
На ковре, как в чел­но­ке,
И, шутя, с судь­бою спо­рим —
От пу­чи­ны вда­ле­ке…

Я, над без­дною мор­ско­го
На­кло­ня­ю­чись, пою,
Теша пес­ней уда­лою
Ле­бедь белую мою…

Здесь — в выси небес ла­зур­ной
Нет вра­гов и нет дру­зей,
Нет вол­не­ний жизни бур­ной,
Нет бун­ту­ю­щих стра­стей.

Нет следа былой тре­во­ги,
Так сво­бод­но дышит грудь;
Нет ука­зан­ной до­ро­ги,
Всюду нам — от­кры­тый путь…

Небо синее над нами;
А под нами, там — вдали,
Слов­но чайки, па­ру­са­ми
За­бе­ле­лись ко­раб­ли…

Здесь с тобой мы знали оба,
Что бес­силь­ны на­все­гда
Про­тив нас лихая злоба,
В друж­бе скры­тая враж­да, —

Что непро­ше­ным уча­стьем
Не отра­вят каж­дый час —
Нашим сча­стьем, тихим сча­стьем,
По­пре­ка­ю­щие нас!..

3

Сни­лось: пла­вал на про­сто­ре
Наш вол­шеб­ный са­мо­лет;
Глу­бо­ко си­не­ло море,
Глуб­же — неба синий свод…

Брал я гусли — стру­ны пели
Про лю­бовь мою без слов,
Звуки пташ­ка­ми ле­те­ли
Выше ту­чек-об­ла­ков…

Жар­ким взгля­дом я впи­вал­ся
В глу­би­ну твоих очей, —
В них с мер­ца­ньем дня сли­вал­ся
Зной­ный мрак немых ночей…

До колен змеёй сбе­гая,
По плечу ви­лась коса —
Тем­но-ру­сая, гу­стая,
Воли де­ви­чьей краса…

Слы­шал я, как о со­бо­лью
Ду­ше­грей­ку у тебя
Серд­це би­лось, слад­кой болью
За­ми­рая и любя…

Охва­тив меня рукою,
При­па­дая на плечо,
Ты уста мне жгла порою
Так безум­но го­ря­чо, —

Что, забыв о неза­да­че
Нашей жиз­нен­ной весны,
Были сча­стьем мы бо­га­че
Всех ге­ро­ев ста­ри­ны…



На разных берегах

I

О, кто это призрачной тенью в пустынной аллее
Скитается ночью безлунною?
Чья песня вдали прозвенела, звучит все грустней и грустнее
Любовью — как жизнь — многострунною?!.
 
О, что ж это ярко в мерцающем сумраке светит
Слепому — как счастье — желанию?
О, радость! О, счастье… Я понял: любимое сердце ответит,
Ответит — страданьем страданию!..
 
II

Как будто из мира теней бесприютно блуждающих,
Как будто от тысячи тысяч сердец, безысходной печалью сгорающих,
Твой голос ко мне долетал.
Но зной этих глаз, утомленных блаженной истомою;
Но эти слова — с их пленительной ложью знакомою;
Но груди вздымавшейся трепетный вал?
В них — чудную сказку о жизни земной я читал!
 
То вся ты казалась преступной весталкою страстною,
Вся страстью дышала, но страстью — Божественно властною
Над волей жрецов Красоты…
То словно дыханье мороза над речью бесстрастною реяло,
И холодом северной ночи на всех от тебя так и веяло,
От каждого слова, от каждой черты…
Загадка живая! Таинственный призрак! Скажи мне: кто ты?!..
 
III

Сгорая пламенем любви неразделенной,
Томяся муками непонятой тоски, —
Как близки мы к своей мечте воспламененной,
Мечте — Божественным стремлением рожденной!
Ах, как мы от нее безмерно далеки!..
 
IV

О, если б все блаженные восторги,
Все пламя чувств, померкшее давно,
Вес зной любви с безумством юных оргий
Вновь пережить мне было суждено;
 
О, если б жизнь я мог начать сначала
И выйти в путь мудрейшим мудрецом,
И властная судьба мне славу предвещала,
И всюду я успех встречал к лицу лицом;
 
Что нас влечет, что будит в нас желанье…
О, если б я владеть мог нераздельно всем, —
И был бы ко всему и холоден, и нем;
Я и тогда б все отдал за сознанье,
Что ты могла делить со мной свое страданье,
Не разделенное ни с кем!..


С. Петербург, 1898


На чужом пиру

Пир - горой... В пылу разгула
Льются волнами слова;
У честных гостей от гула
Закружилась голова.

Речи буйные сменяя.
По столам - полным-полна -
Ходит чаша круговая
Чудодейного вина.

Кто хоть выпьет, хоть пригубит -
Словно горя не видал;
Как зазноба, всех голубит
Хмель под сводом ярких зал...

На пиру всем честь и место -

Только, песня, нет тебе,
Вдохновенных дум невеста
И сестра мне по судьбе!

Только мы одни с тобою
Обойденные стоим:
Ты кручинишься со мною,
Я - горю огнем твоим...

Но недаром пьяной чашей
Обнесли нас на пиру -
С простодушной музой нашей
Не пришлись мы ко двору!

Здесь поют певцы другие -
Пира шумного льстецы,
От разгула не впервые
Захмелевшие певцы...

Где царит одна услада,
Не знававшая тоски, -
Там с тобою нас не надо,
Мы для всех там - чужаки!

Место наше - за порогом
Этих праздничных хором;
По проселочным дорогам
Мы, сестра, с тобой пойдем...

Мы послушаем, поищем,
Что и как поют в глуши;
С каждым путником и нищим
Погуторим от души...

Перехожею каликой,
Скоморохом-гусляром
Мы по всей Руси великой
С песней-странницей - вдвоем.

По деревням и по селам
Расстилается наш путь.
Нам, и грустным и веселым,
Будет рад хоть кто-нибудь...

Гой вы гусли! Гей вы мысли!
Гой ты струн гусельных строй!
Что вам тучи, что нависли
Над победной головой?!

Гряньте песню дружным ладом,
Как певали в старину, -
Русским словом, русским складом
Подпевать я вам начну...

Здравствуй, удаль! Здравствуй, воля -
Воля вольная!.. Авось
На просторе наше поле
Клином в поле не сошлось!..


<1894>


Никогда!

Как звезд, далеких звезд, не счесть ночной порою,
Когда в чертог небес - бледна и холодна -
В венце своих лучей, неслышною стопою
              Взойдет луна;
Как не исчерпать зла, которым знаменуют
Дни равномерное течение времен;
Как не сдержать ветров, когда они бушуют
              Со всех сторон, -
Так не постичь умом мечты певца мятежной,
Когда с дрожащих уст - наперекор судьбе -
Срывается волна поэзии безбрежной,
              Неся в себе
Волшебный дар небес - дар творчества победный,
Понятный для певца, не зримый никому,
И тихо льется песнь, как свет лампады бледный
              В ночную тьму...


Между 1889 и 1893


* * *

О, дитя! Не грусти, что порою
Труден путь наш — заветный наш путь, —
Дай мне руку и дружной четою
Мы пройдем весь его как-нибудь!

Ведь не все ж над землею туманы,
Тучи небо темнят не всегда, —
И пловцам чрез моря-океаны
Путеводная светит звезда!

Верь мне, друг мой: когда бы ошибок
Не встречалось вблизи и вдали, —
Мимолетного счастья улыбок
Оценить бы и мы не могли!

Жизнь порой холодна и уныла,
Жизнь обманет жестоко порой, —
Но еще не угасли светила,
Но любовь — не в могиле сырой!

Пусть же сердце тревогою бьется,
Пусть душа изнывает в борьбе, —
Улыбнется еще, улыбнется
Счастье жизни и мне, и тебе!..


1906


Облачко

В глу­бине ла­зу­ри неж­ной —
Слов­но ле­бедь бе­ло­снеж­ный —
Млеет об­лач­ко вдали,
В зо­ло­тых вол­нах ку­па­ясь,
Ласке солн­ца улы­ба­ясь
Над ту­ма­на­ми земли.

Все плы­вет, плы­вет, все млеет;
То блед­не­ет, то алеет —
Слов­но розы ле­пе­сток…
Тает, тонет; вот блес­ну­ло,
Вот бес­след­но по­то­ну­ло —
Там, где рде­ет­ся во­сток…

Жизнь! В тебе, по воле Бога,
Сча­стья-ра­до­сти так много!
Божий мир широк, велик…
В нем для всех най­дет­ся ра­дость,
В ней — для всех та­ит­ся сла­дость, —
Лишь сумей пой­мать свой миг!

Стоит жить, в борь­бе мужая,
Силой силу по­беж­дая…
Сила — див­ный дар небес;
Сила — мать успо­ко­е­нья,
А покой — отец за­бве­нья;
Мир за­бве­нья — край чудес!..

Цель бо­гат­ства — со­зи­да­нье…
Что за сча­стье: об­ла­да­нье
Всем, что твои лас­ка­ет взгляд!
Но в со­зна­ньи, что ты вла­стен
Тех счаст­ли­вить, кто несча­стен,
Сча­стья боль­ше во сто крат!

Ты, лю­бовь, цвет жизни нашей…
Ты при­ш­ла — и ра­дость краше,
Ты при­ш­ла — и скорбь легка!
Слава, ты — венец нетлен­ный
Над вол­не­ньем жизни брен­ной,
Пред тобой — ничто века!..

Вот он, вот — пре­дел же­ла­ний
В мире сча­стья и стра­да­ний,
В мире муки и борь­бы,
Сень по­те­рян­но­го рая…
Вот за что — и уми­рая —
Любят жизнь ее рабы!

Но все это со­вер­шен­ство
Я бы отдал за бла­жен­ство
Ото­рвать­ся от земли
И, забыв зем­ные бури,
Плыть и млеть в вол­нах ла­зу­ри
И рас­та­ять — там, вдали…



Ответ

   Молчанье, молчанье...
   Другого не будет
      Ответа!
А кто-то так жаждет привета...
Нет, в сердце его не пробудит
      Признанье...

   В холодной могиле
   Все чувства, все страсти
      Былого!
И к жизни не вызвать их снова
Ничьей очарованной власти
      И силе...

   О, если б желанье...
   Но нет, не пробудит
      Желаний
Поэзия поздних признаний!
Ответом одним только будет
      Молчанье...


14 июня 1896


Памяти графа Алексея Константиновича Толстого

   1

Наш вдохновенный бард, наш северный Баян.
Он был певец - воистину народный!
Как небо синее, что море-окиян,
Глубок его напев торжественно-свободный.

В годину смутную озлобленной борьбы
Сумел он овладеть святынь предвечных тайной.
Не поняли тогда пролётных дней рабы,
Что он в их стане был свободный "гость случайный"!

"Двух станов не боец" - входил он в пламя сеч
С одними гуслями да с вольною душою,
И под гуслярный звон могучею волною
Всплывала, пенилась разгарчивая речь.

Как мощный взмах орла в безоблачном просторе,
Как дружеский призыв на общего врага -
Звучала в ней "любовь, широкая - как море",
И были тесны ей "земные берега"...

С повадкой княжею, со взором соколиным,
С душою пахаря в живой груди своей -
Он Змей-Тугарина разил словцом единым,
Как будто был рожден в века богатырей.

Нрав Муромца Ильи, стать статная Потока,
Алёши удаль-смех, Добрыни смелый склад-
Сливались в нем с тоской библейского пророка
И в песнях залегли, как заповедный клад.

И вот живая песнь, как солнце над землею,
Восходит из его пророческой мечты,
И тают перед ней весеннею водою
Снега над вечною святыней Красоты...

Я верю: вспыхнет тьма, зимы утихнет заметь,
Опять Весна пойдет родимой стороной.
Близка она, близка, - когда проснется память
О вешних пахарях поэзии родной!

   2

О, если бы - вещий певец-богатырь -
Восстал он из гроба и кречета взором
Сверкнул через всю святорусскую ширь,
Над всем неоглядным привольем-простором!

О, если б весь гул перекрестных речей,
Стон песен, рожденных мятущимся духом,
Всю смуту конца наших сумрачных дней
Услышал он чуждым смятения слухом!

Свои бы звончатые гусли он взял,
Стряхнул бы с них пыль, наметенную ложью,
И, кликнув свой клич по всему бездорожью,
Как в старую старь, по струнам пробежал.

Вся кровь расходилась бы с первых же слов,
Душа загорелась бы полымем-гневом, -
Наносную немочь с бессильных певцов
Спугнул бы он мощным, как буря, напевом...

"За честь нашей родины я не боюсь!" -
Грозою промчалось бы смелое слово.
Всяк вторил бы песне Баяна родного:
"Нет, шутишь! Жива наша русская Русь!"


10 декабря 1898, С.-Петербург


Печаль

Непостижимо роковая,
Как тайна вечности — немая,
Во тьме ночей и в блеске дня
Печаль преследует меня.

Она — как женщина, ревнива,
Она — как ветер, прихотлива:
Как верный друг, как злейший враг —
Она следит мой каждый шаг…

В чем от нее, где мне забыться?
Куда от глаз ее укрыться?
Ужель один остался путь,
Один исход — навек заснуть?!. 


Сборник стихотворений «В лучах мечты» (1906)


Под Астраханью

    (Картины Поволжья)

Пески, пески… С величием спокойным —
Песками с двух сторон окаймлена,
Дорогой дальнею давно утомлена —
Идет река под взглядом солнца знойным…
По островам — рыбацкие артели;
Калмыцких юрт круги — по берегам…
О море близком весть давая нам,
Морские птицы обок полетели!..

Всё неогляднее реки глубокой ширь,
Всё дальше берега капризного извивы…
Минуя воложки, затоны и заливы, —
Плывем… Навстречу нам — ламайский монастырь:
Колонны; башенки над кровлей по углам…
Здесь жарко молятся отцу смиренных — Будде
Учения его не знающие люди, —
Убогой веры сень, слепцов духовных храм!..

Отсюда — звон литавр сменяя похоронный,
По Волге стелется молитв призывный клик;
И внемлет степь ему, — где жизнь влачит калмык,
На вымирание судьбою обречённый…
День, только день еще, и — бросит без изъятья
Всю диво-красоту красавица-река —
Как море синее любовью широка —
Седому Каспию в могучие объятья…


1896


* * *

Под темным наметом сосны вековой,
Пронизанной солнца лучами,
Лежу я безмолвно... Ковер меховой
Пестреется всеми цветами.

В глуши благодатной, вдали от людей,
Недвижно - как мертвый - лежу я
И в ближний просвет из-за хвои ветвей
Любуюсь на высь голубую.

Кругом - тишина, тишина, тишина...
Как будто в истоме от зноя
Забылась природа, в объятиях сна
Неспящую жизнь успокоя.

Пролетное облачко держит свой путь;
За облачком думы несутся.
И хочется здесь мне заснуть, так заснуть -
Чтоб после вовек не проснуться!..


21 июля 1896


* * *

Поздно! Цветы облетают,
Осень стучится в окно...
Поздно! Огни догорают,
Завечерело давно...

Поздно... Но что ж это, что же, -
С каждой минутой светлей,
С каждым мгновеньем дороже
Память промчавшихся дней!..

В сердце нежданно запала
Искра живого тепла:
Всё пережить бы сначала
И - догореть бы дотла!..


10 октября 1894


* * *

Присутствие Бога мне слышно
Повсюду, всегда и во всем –
И темной ненастною ночью,
И светлым, ликующим днем,
В дыханье рокочущей бури,
В затишье зеленых ветвей,
В зловещих громовых раскатах
И в трелях твоих, соловей!
Забьет ли угрюмая совесть
Нежданно тревогу свою –
Я чувствую: Бог осеняет
Невидимо душу мою;
Зажжется ли сердце любовью –
Я знаю: Бог в сердце моем...
Присутствие Божие внятно
Мне всюду, всегда и во всем.



Пробужденье весны

  И. А. Бе­ло­усо­ву

1

Веет воз­ду­хом влаж­ным и све­жим,
Даль про­зрач­на, глубь неба ясна…
Не пойти ли прой­тись мне по межам, —
Не просну­лась ли в поле весна?!.

Дай, взгля­ну я… Иду я по­ля­ми, —
А с полей уж сбе­жа­ли снега, —
Де­ся­ти­ны шумят ру­чей­ка­ми,
Что твои за­лив­ные луга…

Снег бе­ле­ет­ся лег­ким на­лё­том
По лож­би­нам… А солн­це горит
И тре­пе­щет над каж­дым бо­ло­том,
И без счета лу­ча­ми дарит…

Озимя поды­ма­ют­ся щет­кой
На при­пё­ке, по чер­ным буг­рам;
Солн­це нежит их лас­кою крот­кой, —
Им не стра­шен мороз по утрам!..

Чу, вы­со­ко-вы­со­ко над ними
За­иг­ра­ла, сви­ре­лью-сви­рель,
И с лу­ча­ми сли­лась зо­ло­ты­ми
Пев­чей пташ­ки ве­сен­няя трель…

Любы, по серд­цу мне эти трели…
Боже мой, а как даль-то ясна!
В самом деле весна, в самом деле, —
Ходит с пес­ней по­ля­ми весна!..

2

Не пойти, не прой­тись ли мне лесом?..
Вот он — лес, вот он — су­мрач­ный бор!
В нем зимы ча­ро­дей­ным ку­де­сам,
Нерав­но, и в ап­ре­ле про­стор…

Нет, он сбро­сил плащи сне­го­вые
С дуба, с вяза, с сосны и с берез;
Нет, и в нем уж лучи ог­не­вые
До­ве­ли ведь­му-зи­му до слёз!..

По­чер­не­ла лихая со злобы,
За­лег­ла возле мши­стых кор­ней, —
Слёз­но вспла­ка­лись — пла­чут су­гро­бы,
Слёз у каж­до­го — целый ручей!..

Видно, в теп­лые дни по­ло­во­дья
Даже здесь рас­те­ря­ла зима
Все свои ро­до­вые уго­дья
И в тру­що­бе укры­лась сама…

На опуш­ке, где гру­да­ми сва­лен
Мел­кий хво­рост, ва­леж­ник сухой, —
По­ка­за­лась трава из про­та­лин,
Уж за­цвел и под­снеж­ник лес­ной.

Раз­вер­нул ле­пест­ки, рас­цве­тая, —
Шеп­чет: «Весть о весне я несу!..»
Здрав­ствуй, здрав­ствуй, весна зо­ло­тая!
Ты — давно про­бу­ди­лась в лесу!..



Расчет

В последней пристани... К затону
Их ловко "хватальщик" подвел...
Стоят по горному услону
На якорях... Весь лес дошел!..

Окончен плес... С плотовщиками
Свел счет приказчик кое-как...
И торопливыми шагами
С плотов побрел народ - в кабак...

Расчет - разгул... Бренчат казною...
Дешевка плещет через край...
Сошлись пред стойкою одною
Волгарь, пермяк и ветлугай...

"А ловко, братцы, обсчитали?.."

- "Куда ловчей! Народ лихой!..
Всё берегли, недоедали;
Осталось - разве на пропой!.."

Яр-хмель - давно свой брат в артели.
В соседстве с ним и бурлаки
Не то чтоб очень захмелели -
Поразвязали языки!..

"Хватили горя?!." - "Было дело!
Чуть не пропали все за грош!.."
- "Аль жить на свете надоело?"
 - "Не плыть, так по миру пойдешь!.."

"По чарке дай еще на брата!.."
- "Ну, со свиданьем!" - "Сто лет жить!.."
- "Бог спас... Спасет еще, ребята!.."
- "Как ни гадай, придется плыть!.."

И впрямь - хоть спорь не спорь с судьбою -
А нет другого им труда:
Погонят с новою водою
Они - плоты, а их - нужда!..


4 августа 1896


* * *

Рдеется зорькою небо румяное, —
Вспыхнула, полымем пышет над нивою;
Весело солнышко всходит багряное,
Видеть надеясь всю землю счастливою.

Поймы дымятся медвяными росами,
Сетью туман поднимается зыбкою;
Солнце, всплывая, горит над покосами, —
Белому дню отвечает улыбкою.

Пташка взвилась из травы быстролетная, —
Песня в лучах потонула крылатая;
В роще откликнулась трель перемётная,
Роща поет — соловьями богатая.

Заводь реки расцветилась рубинами;
Небо — шатром голубеет над водами;
Стелятся тени ночные ложбинами,
Утра лучи к ним спешат хороводами…


1896


* * *

    Роковые вопросы страстей -
    Порождение дня многошумного!
Кто ответит на вас сонму хмурых людей
    В смуту нашего века разумного,
       Кроме сердца безумного?
    Роковые вопросы страстей!..

    Роковые ответы судьбы -
    Дети воли ничтожного случая!
Кто поймет вас в разгаре холодной борьбы? .
Только смерть, только смерть неминучая
       Разгадает - могучая -
    Роковые ответы судьбы...

    Роковое во всем и везде -
    Где ни взглянешь душою пытливою...
Неужели не вспыхнуть счастливой звезде
    Над бездольной житейскою нивою?..
       Нет, не быть ей счастливою, -
    Роковое - во всем и везде!..


20 марта 1895


Русалочья заводь

            (Из волжских преданий)

Под суглинистым обрывом, над зеленым крутояром
День и ночь на темный берег плещут волны в гневе яром...

Не пройти и не проехать к той пещере, что под кручей
Обозначилась из груды мелкой осыпи ползучей...

Выбивают прямо со дна, и зимой не замерзая,
Семь ключей - семь водометов и гремят не умолкая...

Закружит любую лодку в пене их молочно-белой,
И погибнет, и потонет в ней любой безумец смелый.

Далеко потом, далёко - на просторе на гульливом -
Тело мертвое на берег Волга выбросит приливом...

Было время... Старожилы речь ведут, и не облыжно,
Что стояла эта заводь, как болото, неподвижно;

В камышах, огородивших омут чащею зеленой,
Семь русалок выплывали из речной воды студеной, -

Выплывали и прохожих звали песнями своими
Порезвиться в хороводе под луною вместе с ними.

И, бывало, кто поддается приворотному призыву
Да сойдет к речному логу косогором по обрыву -

На него все семь русалок и накинутся толпою,
Перекатным звонким смехом заливаясь над водою.

Защекотят сестры насмерть гостя белыми руками
И глаза ему замечут разноцветными песками;

А потом, потом зароют в той пещере, в той могиле,
Где других гостей без счету - без числа нахоронили...

Клич русалочий приманный услыхал один прохожий,
Вещей силой наделенный, прозорливый старец божий, -

Услыхал и проклял заводь нерушимым гневным словом,
И на берег, и на волны пал туман густым покровом...

В тот же миг стал осыпаться по обрыву щебень серый
И повис щитом надежным над осевшею пещерой;

А русалки так и сгибли в расходившейся пучине, -
Семь гремячих водометов выбивают там доныне...

Вешней ночью в этом плеске слышны тихие призывы,
Внятны робкие моленья, слез и смеха переливы;

А под утро над ключами, перед зорькой раным-рано,
Семь теней дрожат и вьются в дымном облаке тумана...

Конный мимо них несется, не жалея конской силы;
Пеший усталь забывает близ русалочьей могилы...

И поют ключи, и плачут - слезно плачут в гневе яром,
Точно правят панихиды над зеленым крутояром...


<1894>


Рыцарь наших дней

           Ода-баллада

Ротмистр фон Сивере! Тебя я пою, -
   Славы ты Мина достоин;
Ты показал в Прибалтийском краю,
   Что ты за доблестный воин!..
Взявши в пример голутвинский расстрел,
   Словно на диких японцев,
Вместе с отрядом своим полетел
   Ты на смиренных эстонцев. {*}
Перновский, Феллинский взял ты уезд,
   Юрьевский и Везенбергский, -
Лихо себе зарабатывал крест
   В битве с "крамолою дерзкой".
Села-деревни ты сам поджигал,
   В дыме веселых пожаров
Каждому жителю ты рассыпал
   По сту, по двести ударов.
Розги и пули свистали, когда,
   Верен великому делу,
Ты присуждал без допроса-суда
   Целые семьи к расстрелу:
Женщины, дети - расстреливал всех
   (Кажется, даже и вешал!);
Славной победы блестящий успех
   Душу геройскую тешил...
Кончил фон Сиверc свой смелый наезд,
   Край усмирил изуверский,-
Юрьевский, Феллинский взял он уезд,
   Перновский и Везенбергский.
Поняли все в Прибалтийском краю,
   Что он за доблестный воин...
Рыцарь фон Сиверc! Тебя я пою...
   Ты - славы Мина достоин!..



С Нижегородского Венца

Здесь Волга и Ока — видны с горы зеленой;
За Волгою — луга; на золоте песков
Сверкают серебром у грани отдалённой
Прогалины озёр и ленты ручейков…

Нижегородский Кремль!.. Так вот где ты окрепла,
Русь русская, в те дни, когда — не в силах встать
Из-под ярма невзгод, из-под крамолы пепла —
Готовилась Москва тебя врагу предать…

С благоговением смотрю на эти стены —
На башни круглые, поросшие травой,
На площадь тесную, откуда в дни измены
Пронёсся благовест к народу вечевой…

Здесь — каждый быть желал на Минина похожим;
Здесь — первый гражданин на Русь явился в нём…
Отсюда раздалось: «Детей и жен заложим!
Умрем за родину! Отчизну-мать спасем!..» 


1896


* * *

Свободною душой далек от всех вопросов,
Волнующих рабов трусливые сердца, -
Он в жизни был мудрец, в поэзии - философ,
И верен сам себе остался до конца!
Он сердцем постигал все тайны мирозданья,
Природа для него была священный храм,
Куда он приносил мечты своей созданья,
Где находил простор и песням, и мечтам.
Он был певцом любви; он был жрецом природы;
Он презирал борьбы бесплодной суету;
Среди рабов он был апостолом Свободы,
Боготворил - одну святую Красоту.
И в плеске вешних вод, и в трепете пугливом
Полуночных зарниц, в дыхании цветов
И в шепоте любви мятежно-прихотливом, -
Во всем он находил поэзию без слов.
Привычною рукой касаясь струн певучих,
Он вызывал из них заветные слова,
И песнь его лилась потоком чувств кипучих -
В гармонии своей свободна и жива.
Но вещий голос смолк... Но песня жизни спета...
Но поздний дар любви упал из рук жреца...
И траурный венок я шлю к могиле Фета -
Венок стихов на гроб могучего певца...


10 декабря 1892


Святая весть

Светозарною весною –
Днем и в поздний час ночной –
Много песен раздается
Над родимой стороной.
Много слышно чудных звуков,
Много вещих голосов –
Над полями, над лугами,
В полутьме глухих лесов.

Много звуков, много песен, –
Но слышней всего с небес
Раздается весть святая,
Песня-весть – «Христос Воскрес!..»

Покидая свой приют,
Над воскресшею землею
Хоры ангелов поют;
Пенью ангельскому вторят
Вольных пташек голоса,
Вторят горы, вторят долы,
Вторят темные леса, –
Вторят реки, разрывая
Цепи льдистые свои,
Разливая на просторе
Белопенные струи…

Есть старинное преданье,
Что весеннею порой –
В час, когда мерцают звезды
Полуночною игрой, –
Даже самые могилы
На святой привет небес
Откликаются словами:
«Он воистину воскрес!..»



Святогор

В старину Святогор-богатырь,
Чуя силу в себе дерзновенную,
В час недобрый надумал рукой
Приподнять-опрокинуть вселенную.

И на борзом своем скакуне
Он поехал в путину немалую, -
Едет тягу земную искать,
Видит гору вдали небывалую...

"Уж не здесь ли?!." И плеткой коня
Он ударил рукою могучею, -
Конь взлетел, словно птица, наверх
И как вкопанный встал по-над кручею...

Слез с седла богатырь Святогор, -
Хоть бы птица кругом перелетная!
Ни души... Только смотрит: пред ним
Словно сумка лежит перемётная...

Поклонился земле богатырь,
Хочет сумку поднять - не ворохнется...
Что за диво! Ни взад, ни вперед,
А вокруг ветерок не шелохнется...

Понатужился - пот в три ручья
Покатился с лица загорелого,
И тревога за сердце взяла
Святогора, воителя смелого...

"Что за нечисть!.. Так нет же, умру,
А не дам надругаться над силою!.."
И опять приналег богатырь -
И гора стала силе могилою:

Где стоял, там он в землю ушел,
Не сдержав богатырского норова,
Вместе с тягой земною в руках...
Там - и место теперь Святогорово!..

На горе на крутой до сих пор -
Там, где бездна-овраг разверзается, -
Камень-конь своего седока
Больше тысячи лет дожидается...

А кругом - только ветер шумит,
Ветер песню поет неизменную:
"Не хвалился бы ты, Святогор,
Приподнять-опрокинуть вселенную!.."


14 ноября 1893


Старый флейтист

1

Стар он, живет бобылем одиноким,
Близких успел — всех давно схоронить,
Сам же руки не протянет далёким,
Если бы не было даже чем жить…
 
Пусть пробирается старости холод,
Кровь леденя, тихомолком к нему, —
Был он когда-то и пылок, и молод:
Время своё есть на свете всему!
 
Тих он и кроток, как малый ребенок,
Шуткой на шутку ответить охоч;
Смех старика так заманчиво-звонок;
Он — даже выпить, порою, не прочь.
 
Рюмочку выпьет, за нею — другую,
Третью пригубит, — тепло старику, —
Всю-то припомнит он радость былую,
Всю позабудет былую тоску!
 
В бальном оркестре играл он исправно, —
Хоть и артистом не слыл никогда, —
Было ведь это еще так недавно,
Вспомнить недолго — как, что и когда…
 
Старая память, да старая флейта —
Всё, что осталось от жизни былой;
Мало ль найдется отрадного в ней-то?
Семьдесят лет — не промчались стрелой!
 
Кротко его озаряет дорогу
Позднего света последняя тень;
Тянется-тянется жизнь понемногу,
Свет догорает, туманится день…
 
2

Вот он — в укромной, заглохшей аллейке,
В парке, в погожий осенний денёк,
С флейтой и пледом на старой скамейке,
С грустной улыбкой сидит — одинок.
 
К старенькой шляпе так мило подходит
Бархатный этот потертый пиджак;
Добрых лет двадцать он в нем уже ходит,
Да и расстаться не мог бы никак!
 
В парке пустынном всегда он — как дома,
Здесь старика не осудит никто;
Каждое деревцо близко знакомо, —
Тот же весь парк, только в жизни не то…
 
Ах, этот парк! Сколько в нем пережито
Грез молодых — упоительных дум;
Сколько блаженства в тебе было скрыто,
Листьев зеленых обманчивый шум!..
 
Как заиграет старик наш на флейте,
Все перед ним и воскреснет опять.
Ну-тка, флейтисты-артисты, сумейте
Вы — так игрою других увлекать!
 
Флейта стара — как пиджак музыканта,
Но и она за себя постоит;
Не занимать горемыке таланта,
Если он в сердце глубоко лежит.
 
С ним остаётся навек неразлучной
Счастья далекого светлая тень…
Пусть же с тревогой своею докучной
Жизнь догорает — туманится день!.. 


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


Столичные рифмы

В божий храм веду сестру ли -
Всё патрули да патрули!

В гости к дядюшке Петру ли -
Всё патрули да патрули!

Кучер громко скажет "тпррру!" ли -
Всё патрули да патрули!

Нос нечаянно потру ли -
Всё патрули да патрули!


Октябрь или ноябрь 1905


Сфинкс

1

Опалённая солнцем страна пирамид,
Мудрецов фараонов могила —
Современный Египет — безмолвно хранит
Все предания старого Нила…

А в былые века — за туманом времен
В нем и камни для дев чернокудрых
Изрекали среди раболепных племен
Словеса прорицаний премудрых.

Там, на грани пустынной сыпучих песков,
Взор вперяя в безбрежные дали,
Сопричастные сонму бессмертных богов —
Полногрудые сфинксы лежали;

И, являя собой «человеко-зверей»,
Не имея ни храмов, ни скиний,
Заставляли — молиться рабов и царей
Красоте обаятельных линий…

Оставаясь загадкой небес на земле,
Тайн и таинств безвестные боги
С непонятною думой на властном челе
Возлежали — таинственно-строги…

2

За веками прошли вереницы веков, —
Сфинксы мертвыми камнями стали;
И песками засыпаны храмы богов,
И разбиты мудрейших скрижали.

Чародейную силу волшебных чудес
Победил торжествующий Разум, —
Нет незримого больше под сводом небес,
Тайны мира отгаданы разом!

Кубок знаний осушен до самого дна,
Светоч мысли во тьме даже светит, —
Но осталась под солнцем загадка одна:
На нее сам Эдип не ответит!

Как ее разгадать?!. Если день перед ней
Непроглядной становится ночью,
Если в этом капризном созданьи людей
И бессилье является мочью…

Если мир, целый мир, не склониться не мог
Перед нею — властительно-страстной…
Если — женщина этот загадочный бог,
Этот сфинкс непонятно-прекрасный!.. 



* * *

Ты прав, мой друг: мы все чудес ждем в эти дни
На сумрачной земле, забытой небесами;
Но мы не верим в них, - там, где и есть они,
Во имя Знания их разрушая сами.

Непостижимого чарующий туман
От жизни отогнав, постигнув смысл загадок,
Мы поздно поняли, как нужен нам "обман,
Нас возвышающий", как он безмерно сладок!

Томясь безверием под кровом душной тьмы,
Ни проблеска зари не видя ниоткуда,
Мы ждем так искренно, так страстно жаждем мы
Какого ни на есть, но только чуда, чуда...

Так в дни бездождия ждет вечера земля,
Чтоб хоть роса ее собою освежила;
Зимой бесснежною так вьюги ждут поля,
Чтоб снегом их она от холода прикрыла!..


1895 или 1896


У моря

I.

Шумит, шумит — не умолкая,
Неугомонная волна,
Фонтаны ярких брызг взметая,
У ног моих валы вздымая;
А в сердце, в сердце — тишина…
 
Заснула скорбь — без сновидений,
Затихла боль тоски в груди;
Шумит волна, но — нет волнений…
О, тишина! Мой добрый гений!
Побудь со мной, не уходи!..
 
II.

Закрылись очи дня, смотревшие так ясно;
Над морем дымная спускается фата…
Затеплился маяк, чтоб было безопасно
Всем кормчим обходить опасные места…
 
Жизнь — море бурное, охваченное мглою;
Живем — лавируем в кругу подводных скал…
Мой друг единственный! Что сталось бы со мною
Когда б твоей любви маяк мне не сиял?!


1910


Утренняя молитва

Мину́ла ночь,
И сон наш – прочь;
Свет утра – нам отрада.
Господь! Ты – Сам
Даруешь нам
Все, что для счастья надо...
Дав нам покой,
Своей рукой
Ты укрепил нас снова.
Тебе поем,
Тебе мы шлем
Гимн сердца молодого!..
Как вольно дышит наша грудь!.
Творец, Ты дал нам отдохнуть;
Ты – очи так же нам открыл,
Как солнце в небо выводил.
Ликуя, смотрим мы на Твой
Прекрасный мир и свет живой...
О помоги нам так прожить,
Чтоб весь Твой светлый мир любить!..



Фонарь Диогена

О, если бы дали мне боги —
Забытые боги Олимпа —
Фонарь старика-Диогена,
С каким он искал «человека»!
О, если б услышали боги, —
Пошел бы я с ним торопливо
Средь белого дня на распутья,
На площади шумной столицы!

Отыскивать «душу живую» —
Живую единую душу —
Я начал бы всюду и всюду
В толпе мертвецов говорящих.
Быть может, свершилось бы чудо;
Быть может, нашел бы я душу,
Тоской не убитую мертвой,
Единую душу живую…

Наскучили пылкому сердцу,
Живому наскучили взору
Ходячие трупы людские,
Холодные дети рассудка…
О, если б услышали боги —
Властители древнего мира!
О, если бы дали мне боги
Фонарь мудреца-Диогена!.. 


Сборник стихотворений «Черные розы» (1896)


Я видел

Я видел, как в углу подвала умирал
Больной старик, детьми покинутый своими,
Как взором гаснущим кого-то он искал,
Устами бледными шептал он чье-то имя...
Он одиноко жил, и друга не нашлось
Закрыть в предсмертный час померкнувшие очи,
И он ушел навек во мрак загробной ночи
Один с своей тоской невыплаканных слез...

Я видел, как стоял мужик над полосой,
Распаханной его могучими руками,
Заколосившейся пшеницей золотой
И градом выбитой... Горючими слезами
Он не встречал своей негаданной беды:
Угрюм и даже дик был взор его унылый,
И молча он стоял, беспомощный и хилый,
Согбенный тяжестью безвыходной нужды...

Я видел, как дитя единственное мать
Сама несла в гробу, - как в церкви от страданья
Она уж не могла молиться и рыдать...
Окончился обряд печальный отпеванья, -
Она была без чувств... Малютку понесли
В последний путь, - она, собрав остаток силы,
Едва могла дойти до дорогой могилы
И сыну бросить горсть последнюю земли...

Я видел, как в тюрьме на дремлющую степь
Сквозь переплет окна задумчиво смотрела
Колодников толпа; и слышал я, как цепь
Нежданно в тишине на ком-то прозвенела;
И лица темные исполнились у них
Такого жгучего сознания и боли,
Что сразу понял я, что в этот самый миг
Забылись узники в мечтах о прежней воле.

Я видел, как в тоске голодной протянул
Оборванный бедняк нарядной даме руку
И, милостыню взяв, в лицо ее взглянул
И замер, как стоял, не проронив ни звука...
Немая скорбь прошла, и бросил деньги прочь
С рыданием старик: в раскрашенном созданье,
Проехавшем с толпой гуляк на посмеянье,
Бедняк узнал ее - свою родную дочь!..

Я видел это всё, когда одна печаль
Роднилася с моей пытливою душою,
Когда до боли мне чего-то было жаль,
К кому-то рвался вновь я с горькою мольбою...
Я видел это всё и понял, что тоска -
Тоска моей души, исполненной желанья, -
Пред всеми этими примерами страданья
Ничтожна и мелка...


1 июля 1890, Москва




Всего стихотворений: 81



Количество обращений к поэту: 11563





Последние стихотворения


Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

Русская поэзия