Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Александр Пантелеймонович Баласогло

Александр Пантелеймонович Баласогло (1813-1893)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Возвращение

                Русский дух
    
    Родина, матушка! Бог с тобой, ты ли?
       Здравствуй, кормилица Русь!
    Что же мне дядьки да няньки твердили,
       Будто я немцем вернусь?
    Много гостинцев привез я, родимая!
    Сказок-то, сказок-то!.. век не прочесть.
    Русская мысль моя та ж, невредимая:
    Дядьки же - немцы, так немцы и есть!
    Понавидался я дикой их росплоди!
    Многое множество перенял штук;
    Понаметался я, слава те господи:
    Разной их мудрости, всяких наук.
    Но ни науки, ни хитрости разные
    Сердца не сдвинули с места во мне.
    Ум - весть уму; но инстинкты-то грязные
    Больно противны в чужой стороне.
    
    Видел я Францию - чудо чудовое! -
    Наша губерния, много что две;
    Славное племечко! Жаль, безголовое,
    Есть ведь их братии в мати Москве!
    Видел Неметчину - там, вместо кофия,
    Дуют всё пиво, по-ихнему "Bier",
    А знаменитая их философия -
    Просто из грецкой подкладки мундир.
    Видел и Англию - оба парламента
    Взял в руки - как бишь? - да, О'Коннель!
    Там, вишь, политике нет департамента;
    Там она всякому то же, что Ale,
    {* Пиво (англ.).- Ред.}
    Был и в Туретчине - что за оказия?
    Турки-то, право - ну, то же, что мы!
    Только там всё еще - сказано: Азия! -
    Царство и чалм, и бород, и чумы.
    Был я, - да где я, родная, не странствовал!
    Только нигде не нашел я страны,
    Где б ум был волен, . . . . . . . .
    
    Где бы все совести были равны.
    Люди повсюду ежи себялюбия,
    Всюду безмозглые жертвы страстей;
    Бьются из праздности все трудолюбия,
    Все их нечестия из-за честей!
    Все от востока до запада мнения -
    Те же химеры бессонниц иль сна;
    Вся философия - план заблуждения,
    Лодочки в море без бухт и без дна.
    Наша планета - престол человечества, -
    Полно, не тартар ли высших планет?
    Нашей душе далеко до отечества,
    Мысли же нашей нигде его нет.
    Страждем и ропщем мы все без изъятия,
    Бьемся - и что же? - в итоге с нулем
    Две-три гремушки да гомеопатия;
    Впрочем, всё так же и мрем и живем,
    Стонет весь шар наш; но много ли разности
    В жизни его или звезд, например?
    Мир есть гармония в разнообразности;
    Жизнь - стон существ - атмосфера всех сфер.
    Что же нам делать? - Не просто ль, по-нашему,
    Жить на авось ли, спустя рукава?
    Если живется вам, немцы, по-вашему -
    С богом! А нам - лишь росла б трын-трава!
    Ну, узнаёшь ли меня ты, родимая?
    Вот какой мудрости я понавез!
    Всё ли здорова ты, богохранимая?..
    
                    Русь
    
    Много ли радости! Мало ли слез!
    
                    Дух
    
    Знаю, всё знаю! - У нас, за границею.
    Только и пишут, что всё про тебя.
    Плачь да крепись! - А воздам я сторицею.
    Если подымут меня из себя!
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


    <1838>

    Гений

    Долго в стаде одичалом,
    Без державной головы,
    Бродит с новым идеалом
    Новый двигатель молвы.
    Долго дядьки-самозванцы,
    Злясь с блажным учеником,
    Давят ум в нем - иностранцы -
    Иностранным клобуком.
    Долго юношу-гиганта
    Девы ловят в мишуру,
    В рамки чопорного франта,
    В скоморохи на пиру,
    Долго страсти в нем щекочет
    И, бессмыслием горда,
    Долго свищет и хохочет
    Косоглазая орда.
    
    Но, воспитанник лишений,
    Господин своих страстей,
    Разорвет свободный гений
    Паутину всех сетей.
    Разобиженный ханжами,
    Сбросил он с ума клобук;
    Лавр, развитый врознь с цветами,
    Сжег на светоче наук.
    Проклял он мечты и факты,
    Мир и всё, что в нем берег:
    Прочь изъезженные тракты
    Вдоль, и вкось, и поперек!
    Степью, тундрой, океаном,
    Дикой новью, целиком
    Он промчится ураганом
    И поставит мир вверх дном.
    Он уймет негодованье
    На забавный этот мир,
    Где хаосу пресмыканье
    Лепит - жалкое - кумир.
    Он постиг порядок новый...
    И - дрожа в душе своей -
    Он, восторженник суровый,
    Только там вздохнет вольней,
    Где он станет полубогом
    На всемирный пьедестал,
    Водрузив в законе строгом
    Свой нетленный идеал.


    <1838>

    Исповедь

    Любил я страстно, что же? - мне
    Платили гордым невниманьем.
    Нося пожар в груди, извне
    Я грелся северным сияньем.
    Пав ниц, молил я... О! я знал:
    Уничиженье - шаг к бесчестью.
    Я вспрянул: "Боже, как я мал!..
    Но если так..." - Я клялся местью
    
    Умчавши ненависть, лета
    Мне освежили сердце снова:
    Любил я нежно, - красота
    Влюбилась также в стан другого!
    Я посмеялся над собой
    И хладнокровно и с терпеньем
    Стал увиваться за другой,
    Смутив красавицу презреньем.
    
    С тех пор - ни в сеть, ни от сетей,
    И просто так, из любопытства,
    Иль рад, что выжил из страстей, -
    Прошел весь курс я волокитства.
    Явились вы. Я не хотел
    Быть вашей юности оселком:
    Я избегал вас, как умел,
    Вам изумляясь тихомолком.
    
    Но вы приметили меня
    И обнаружились мне сами:
    Во мне душа не из кремня,
    И вы алмазны лишь очами.
    Я полюбил вас невзначай,
    Люблю вас грустно и без зною:
    Передо мной - нежданный рай,
    Но - демон опыта за мною.
    
    О, горько было мне теперь
    Вам признаваться, как остыл я;
    Но никогда, и до потерь,
    Клянусь, так томно не любил я!
    Склонив чело, я вновь и вновь
    Молюсь пред вами в умиленьи,
    Не попустите, чтоб любовь
    Во мне загрызло сожаленье!..


    <1838>

    Лишний

    Блажен, кто мыслит головами
    Поставщиков сентенций в свет,
    Кто красоты всего глазами
    Не раздевает сам в скелет,
    Кому в груди, в тайницах чувства,
    От света нечего таить,
    Кто черств от искусов искусства
    Рассудком для желудка жить,
    И, горд, что взял лавированьем
    Меж вех, - крушенищ правоты, -
    Плюет на зависть нищеты
    Самодовольным состраданьем.
    Блажен, кто в путани следов,
    Пред ним лежавших в поле жизни,
    Избрал стезю, какой на лов
    Ползут общественные слизни
    В улитке дедовских дворцов.
    Блажен, кто видит без волненья
    С нагих пустынь уединенья
    Сады общественных удобств,
    В амфитеатре возвышенья -
    Последовательность холопств,
    И, может быть, не зная барства
    Ни над собою, ни в себе,
    Кто раб естественного царства,
    Один с природою в борьбе.
    
    Но тот несчастлив, тот безумен,
    Кто не пошел, как идут все,
    И сохнет грустно-вольнодумен,
    В упрек Сатурновой косе.
    Кто, заведенный любопытством
    Из одиночества в толпу,
    Нейдет в туманы за пиитством
    По Вавилонскому столпу.
    Кто. в общей чаше наслаждений
    Удельных капель не считав,
    Живет среди мирских сражений
    Нейтральной жертвой злых орав,
    И, бесполезно благороден,
    Не ожидая мзды за ум,
    Стоит в венце терновых дум,
    Ни миру, ни себе не годен.


    <1838>

    Приметы

    Строго вес свой понимая,
    Громовержец-великан,
    Всем охотно всё прощая,
    Гений сам себе тиран.
    Мрачный пасынок природы,
    Он заботливо щадит,
    Проходя сквозь огнь и воды,
    И безгласный зоофит;
    И, неся уж крест спасенья
    Детям мачехи своей,
    Топит вихрь своих идей
    В пустоте самосомненья.
    
    Но посредственный умок,
    Пресмыкающийся в стаде,
    Век пирует под шумок
    Гостем рая в общем аде.
    И природа и судьба
    Гладят деток по головке;
    Вам открытья, вам борьба -
    Он кобенится в обновке.
    Вы несете мысль умам -
    Вам ревет навстречу стадо;
    Но возлюбленное чадо
    Из-под пят, по головам,
    От местечка до местечка
    Продирается вперед.
    Расступись, честной народ!
    Пропусти мне человечка...
    . . . . . . . . . . . . .


    <1838>

    Прорицание

    Однажды, зимнею порою,
    Тянулась ночь по тишине
    И очи сонной пеленою
    Не покрывала только мне.
    Я был бессонницей размучен,
    Глаза смежал и открывал, -
    Вдруг слышу: "Будь благополучен!" -
    Мне дух невидимый сказал.
    Кто здесь? - могильное молчанье.
    Забилось сердце у меня;
    Но я, свой ужас отженя,
    Свое услышал восклицанье:
    "Зачем ты здесь?" - я закричал,
    Желая странность эту сведать.
    "Твою судьбу тебе поведать, -
    Мне дух уныло провещал. -
    Ты будешь жить без наслажденья,
    Чтоб приносить его другим;
    Но и за то без сожаленья
    Ты будешь ими же гоним.
    Тебе стороннего участья
    Не дан врачующий бальзам;
    Но все малейшие несчастья
    Ты живо вычувствуешь сам.
    Ты будешь истину с укором
    И петь и молвить там и тут,
    И люди общим приговором
    Тебя невеждой нарекут.
    За ум насмешливый врагами
    Тебя судьба обременит,
    Но и с немногими друзьями
    Она тебя разъединит.
    Среди рассеяния света
    Ты будешь думать об одном;
    Попросишь помощи, совета -
    Тебя попотчуют вином.
    Ты для людского наученья
    Все муки должен испытать;
    Но, чтобы радость описать,
    Тебе дано воображенье.
    Ты станешь холоден и тверд,
    Отвергнешь светские забавы, -
    И скажут: "Он несносно горд,
    Он ищет странностями славы!"
    Любить ты будешь горячо -
    Тебя отринут хладнокровно
    За то, что юное плечо
    Без знака доблести чиновной.
    И будет жизнь твоя тобой
    В уединеньи проводима,
    И ты ж, растерзанный толпой,
    В ней прослывешь за нелюдима.
    Ты посмеянье обретешь,
    Не обретая состраданья,
    И в раннем возрасте умрешь,
    Воспев глупцам свои страданья.
    Вот всё, что ждет тебя вдали:
    Так изрекли судьбы уставы;
    Но ты все бедствия земли
    Снесешь и вытерпишь - для славы!"
    
    Умолк мой дух, и я спросил:
    "Но где же слава, дух могучий?"
    Он, улетая, заключил:
    "Твои дела и век грядущий!.."


    <1838>

    Противоположность

    Когда в восторге обожанья
    Держу я гения труды
    И дум и звуков сочетанья
    И вдохновения следы
    Глазами жадно пробегаю,
    Тогда без следующих слов
    Я мысль поэта постигаю,
    Дивясь гармонии стихов.
    Ни напряженного искусства
    И ни труда не вижу в них,
    Но будто собственные чувства
    Мне выражает каждый стих.
    Как будто эти ощущенья
    Я испытал в забытом сне,
    И дар такого ж вдохновенья
    Таился, кажется, во мне;
    В воображение порою
    Рвался неясною мечтою,
    И вдруг в творении чужом
    Предстал пред очи так нежданно,
    Как идеал мой, бывший сном,
    В чертах лица моей желанной.
    Я рад, но что-то в сердце... Пусть
    Предаст, что в нем, мой вздох невольный:
    Соревнованье или грусть
    Души, собою недовольной.
    И лишь пройдет восторга миг,
    Я говорю: скажи мне, гений,
    Как ты добился вдохновений,
    Как выраженья ты достиг?
    Я рвусь, я жажду знать, тоскуя,
    Чем тайны собственной души,
    В досуг отшельничьей тиши,
    В сознаньи вымучить могу я?
    Как цепкой мыслью их схватить.
    Обрисовать в словах удачных,
    И эту горечь истин мрачных
    Гармоньей слога усладить?
    Скажи, скажи мне, жрец-учитель,
    Какою силой ты мучитель
    И ты ж лелеятель сердец?..
    
    На вопль моленья наконец
    Ко мне слетает чуждый гений,
    И я дрожу от наставлений.
    
    Но если вялые стихи,
    Живые чётки рифм и точек,
    Пытают душу за грехи
    Всей пустотой бессвязных строчек;
    Когда в наборе грозных строф,
    Фаланг бессильной уж идеи,
    Литературные пигмеи
    Громят мой ум всем громом слов;
    Иль хочет добренький бездушник
    Уверить всех, что он поет,
    Когда лишь точит он, баклушник,
    Истертым <образом> киот
    И пялит в раму романтизма
    Свои альбомные мечты,
    Смесь откровений эгоизма
    И фраз глубокой темноты, -
    Я говорю тогда: тебе ли
    Жезлом пророка жечь сердца!
    Не зароятся в колыбели
    Рои фантазий мудреца.
    В твоей груди не клокотала
    Геенна огненных страстей
    И, исстонавшаяся, в ней
    Душа, варясь, не хохотала.
    Ты не был горд самим собой,
    Не испытал уничиженья;
    Ни за какие наслажденья
    Не шел бороться ты с судьбой.
    Не выбрав цели ни малейшей,
    Хоть низость ползала твоя,
    Не тряс ты цепью бытия
    Пред спесью низости знатнейшей.
    Горячка чувств тебе смешна
    И в сне ума непостижимо,
    Как сердцу пылкому тошна
    Холодность черни недвижимой.
    Ты, так, не видишь, почему
    Содом неправд не рай уму,
    Содом с богатствами, честями
    И с их наивными глупцами!
    Ты не поймешь, - и где понять
    Ушам бродящего арфиста
    Ужасный грех - не чисто взять!
    И раздражительность артиста.
    А смеешь брать, простой раб нужд,
    Шарманщик в пиршествах порока,
    И тон идей, которых чужд,
    И арфу вольного пророка!..
    
    Я негодую. Но едва
    Иссякнет ток негодованья,
    Во мне уж грусть самосознанья.
    Куда я сам стремлюсь? - Молва
    Грозит и мне перстом молчанья!
    И, может быть, уже давно
    Меня такою же тирадой
    Убил другой иль - всё равно, -
    Не тронув, сжег своей пощадой.
    И я, творец простой чухи,
    Я точно так же сам ничтожен,
    Как тот, кому мои стихи
    Придут по мысли - факт возможен!..
    Я вижу, вижу: я ль не прав?
    Я ль пустозвучен в изложеньи?..
    Но горд и мнителен мой нрав -
    И я грущу в уничиженьи.


    <1838>

    Раздел

    Вам жизнь, вам бал, о дети суеты:
    Вам люстры свеч, вам яркие наряды,
    Оркестр смычков, сиянье красоты,
    И запах роз, и вальс, и галопады.
    Вам до утра кружиться в вихре игр
    И отдыхать в объятьях тихой неги, -
    Мне - мысль и мир; я в вашей клетке тигр,
    Я рвусь от вас в далекие набеги!
    
    Ваш слух в ногах; мне же слышен у окна
    Унылый вой осенней непогоды, -
    И я не там, где, ярая, она
    Бунтует лес, бичует в пену воды?..
    Вы вечно все, где ваша суета,
    Где сад иль зал, где весело и много,
    Где тонет ум, щебечет острота,
    Ханжит разврат, приличье смотрит строго.
    А я - туда, где мир и нем и пуст,
    Бреду один, под гулкий свод развалин,
    Куда в окно заглядывает куст
    И Феб то скрыт, то блещет из прогалин;
    Туда, где спит мятежный океан
    Под сенью туч, нависших балдахином;
    Где, как пророк, бушует ураган
    И стонет хлябь, как чернь под исполином;
    Где я стыжусь, когда в ночной тиши
    Всё небо звезд глядит в ручей со мною,
    Что я искал для взора и души
    Лазурь очей, звездящихся душою!..
    
    Я вам не друг; скорей я друг ручья:
    Он не мирит ласкательством небрежным
    С умом толпы, с задачей бытия;
    Он сам журчит роптаньем безнадежным.
    Я друг всему, что дышит и болит,
    Меняя вид в однообразном ходе;
    Что о былом безмолвно говорит,
    Что знак уму, что мысль в живой природе.
    Но вам - я чужд. Возьмите жизнь и бал!..
    Моя же мысль несется в глушь скитанья:
    Ей душный гроб - набитый вами зал,
    И вечный пир - в чертоге мирозданья.
    


    <1838>



    Всего стихотворений: 8



  • Количество обращений к поэту: 4279





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия