Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Всеволод Валерианович Курдюмов

Всеволод Валерианович Курдюмов (1892-1956)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Белладонна

     Б. Рапгофу
    
    В твой сад зачарованный, лунный
    Приду я усталый, влюбленный,
    Целуя с мольбою несмелой
    Мой белый
    Цветок белладонны.
    Незримые, нежные струны
    Звучат богомольно и сонно,
    Баюкают лунной сонатой
    Мой смятый Цветок белладонны.
    О том, что прекрасно и юно,
    Мне шепчет мой бред воспаленный.
    Целую цветок омертвелый,
    Мой белый
    Цветок белладонны.


    Июнь 1911

    Вечера

    Под молчаливые каштаны
    Из душной комнаты скорей!
    Спустилось кружево тумана
    На ожерелье фонарей.
    В глухую музыку отелей
    Вплели узор колокола.
    Передзакатно пожелтели
    Озер уснувших зеркала.
    Причудлив в ночи полнолуний
    Теней темнеющих узор,
    И все напевней, тихострунней
    Ночные шепоты озер.


    Июнь 1911

    Водолазы

    Так тускло видится сквозь щели
    Уже остекленевших глаз,
    Но за жемчужиной — в прицеле
    Не ошибется водолаз.
    Поползает в полуудушье,
    Где раковины залегли,
    А убранными — будут уши
    Красавицы чужой земли.
    На отъезжающее судно
    Отдаст ведь добытую кладь,
    Но пальцы отчего так трудно
    Невысохшие отлеплять?


    Октябрь 1912

    * * *

    Восковая свеча за иконою,
    И одна из бесчисленных свеч, —
    Каждый вечер сгораю зажженною;
    Каждый вечер — сгорать зажечь.
    Золочу беспощадного Ангела,
    Словно Ангелу тайно близка;
    Не узнают, как сладостно ранила,
    Не любя, Меченосца рука.
    Каждый вечер пусть сердце затеплится;
    На лампады узорную медь
    Только гроздьями воск мой налепится:
    Я сгорала, горю — не сгореть.


    Январь 1912

    Вы мелькнули

    Белой пеной, лаской платья
    Смело схвачен стройный стан.
    Вальс струит любви заклятья
    И мгновенного объятья
    Вечно сказочный обман.
    Вы шуршали шелком трена,
    В сердце сеяли раздор.
    "Вы - сильфида, вы - сирена,
    Сердце властно просит плена" -
    Вам шептал, смеясь, танцор.
    В губ презрительном разрезе
    Схоронили вы ответ.
    Вы мелькнули в полонезе,
    Вы - мечта моей поэзии.
    Я - влюбленный в вас поэт.
    Как люблю я одурь встречи,
    Недомолвки бальных фраз.
    В сердце их навек отмечу…
    Верьте - наизусть отвечу
    Я все дни, что видел вас.


    Март 1910

    * * *

      Юрию Гернгросу
    
    Гей, вы, стрелы-самострелы!
    Мой узорчатый шелом!
    Горе ль мне, что кудри белы
    Над насупленным челом.
    
    Было время - желтым шелком
    Вы шепталися с плечом.
    Вас ласкали тихомолком,
    Были сечи нипочем.
    
    Было время - разгорались
    Очи серые огнем,
    Нивы вражие топтались
    Верным дружкою-конем.
    
    Было время - у заставы
    Чтили чаркою вина;
    Выплывала, словно пава,
    Чужеземная княжна…
    
    Гей, вы, стрелы-самострелы!
    Мой узорчатый шелом!
    Горе ль мне, что кудри белы -
    Лихо вспомнить о былом.


    Июнь 1910

    Дрема

    "Родом из Азры"
    Шепчу в полусне.
    Красные астры
    Склонились ко мне.
    Где-то у храма
    Гаснут кресты…
    Тихо на мрамор
    Пали цветы.
    В темные ниши
    Полночь легла.
    Ниже, все ниже
    Шорох крыла.
    Смутный и Грешный
    Растаял, звеня.
    Кто-то так нежно
    Целует меня.


    Июль 1911

    Ирис

       Николаю Белоцветову
    
    Он знает все - седой папирус,
    Что я шептал в больном бреду,
    И для Кого - в моем саду
    Уныло цвел лиловый ирис.
    Он знает - я печальным вырос,
    Я верил в скорбную звезду.
    Уныло цвел в моем саду
    Осенний цвет, лиловый ирис.
    Он знает - Кто взойдет на клирос,
    Кого - молясь, так долго жду,
    И Кто сорвет в моем саду
    Осенний цвет, лиловый ирис.
    Он знает все - седой папирус,
    Куда - так скоро я уйду,
    Над Кем - в заброшенном саду
    Вновь зацветет лиловый ирис.


    Февраль 1911

    * * *

    Мы убаюканные дети
    Застывших хороводов звезд,
    Но через пропасти столетий
    Мы перекинем зыбкий мост.
    Мы одиноки в тесном склепе
    Рожденных строчек нежных книг.
    Никто не знает наши цепи
    Незримых, режущих вериг.
    Мы пленены далеким краем,
    Как беспечальный пилигрим.
    Что недосказано - мы знаем,
    Что знаем - недоговорим.


    Июль 1911

    Первое рондо

        М.А. Кузмину
    
    Разбейся, сердце, хрупко, как фарфор,
    И порванной струною вскрикни, сердце;
    Ведь, как солдат в кровавых брызгах шпор,
    Как тамплиер — о павшем иноверце,
    Я не надену траурный убор.
    Кто плен любви — стоцветный Ко-и-нор —
    Отдаст с придачей пригоршни сестерций,
    Тот не прочтет — меж строчек есть узор:
    «Разбейся, сердце». —
    А ты прочти!.. Как раненый кондор,
    Не простирая крыл к отверстой дверце,
    Прикованный, не рвусь я на простор, —
    Считая ход минут, секунд и терций.
    Я жду, таясь, запретный приговор:
    Разбейся, сердце!


    Ноябрь 1911

    * * *

    Петли у шелковой лестницы
    Цепко к карнизу прилажены.
    Скоро ли сдастся маркизу
    Сердце усталой прелестницы?
    Лестно ведь, плащ свой разматывая,
    Глянуть в замочную скважину.
    Разве желанья не станет
    Руки лобзать бледно-матовые?
    Лестно за серой портьерою
    Сладкое имя Эмилии
    Робко промолвить украдкою,
    В звезды счастливые веруя.
    Только бы вдруг появлениями
    Граф не нарушил идиллии -
    Нежно-влюбленные души
    Тешатся уединениями.


    Февраль 1911

    Повторенья

    Как руки старые ослабли,
    Воспоминания каймя,
    А в этот раз в чекане сабли
    Любовь ударила — плашмя.
    Мы прежде, глядя в очи, слепли,
    Теперь, гляди, я не ослеп,
    И, не сгорев в сметенном пепле,
    На старом ложе так нелеп.
    Что ж, тосковать по повторенью,
    В осенних листьях — по весне,
    Чтобы целующие тени
    Опять скользили по стене? —
    Нет, не вернем, два скорбных лика,
    Обетованных благостынь,
    Пока судьба, всегда заика,
    Нам сможет вымолвить «аминь».


    Июль 1912

    Призыв

         Люле
    
    Обнажили дни бесснежные
    Камни черной мостовой,
    Сердце знало песни нежные,
    Был и ласковый, и твой.
    Но хотелось опрометчиво
    Причаститься и любви.
    Нет любви — и петь мне нечего,
    Сердцу молвлю: не живи!
    Сердце было, да растеряно
    (Не у розовых ли рук?).
    Даром целишь мне уверенно
    В грудь пустую меткий лук. —
    Позабудь, и не отталкивай
    Иссыхающий поток.
    Зацвети, цветок фиалковый,
    Мною сломанный цветок.


    Ноябрь 1911

    Продавец счастья

       Е. Петровой
    
    Худенький мальчик в рваной шапчонке,
    Смерти улыбка, взгляд онемел -
    Робко окликнул, кричит мне вдогонку:
    "Счастья купите… с утра я не ел".
    
    Милое счастье в измятом конверте,
    Странно доступно: кто хочет - берет.
    Худенький мальчик с улыбкою смерти
    Счастье продаст и умрет.


    Март 1911

    Рабы любви

    Молчи и гибни и покорствуй!
    В бокалах радужна резьба.
    В проклятом рубище раба
    Тебя ломоть минует черствый.
    Бежав полночных одиночеств,
    Царица в милостях щедра -
    Рассыплет горсти серебра.
    О, жди свершения пророчеств!
    Открой же жадные объятья!
    Но - повелителен и груб -
    Другой коснется алых губ.
    А твой удел - проклятья.


    Сентябрь 1911

    Скольжу

    Опепелил мои экстазы
    Их меланхолический строй,
    И многим я, голубоглазый,
    Казался нежною сестрой.
    И, веря мне, не замечали,
    Какой мы вверились реке,
    Кто этот темный — на причале —
    Что нам маячит вдалеке.
    А я скольжу, скольжу, как ящер;
    Одни узнали ястреба,
    Как мной силен татарский пращур
    И всадник моего герба.


    Январь 1913

    Смерть поэта

    Жил поэт мечтой о Даме,
    Посвящая ей сонеты и терцины.
    В темной башне грезил вечерами,
    Рисовал на пестрых стеклах имя Черубины.
    Дама - та его не знала.
    Он встречал ее у храма, иногда и у фонтана.
    Раз во сне она его поцеловала.
    Он очнулся, сжег сонеты и 
                     в холодных волнах моря умер - утром рано.


    Февраль 1911

    Сожженное письмо

    Вечер беззвездный, как день — в разговорах,
    В шабаше мутном кощунственных слов…
    Я был причастен, подмоченный порох,
    Сердце так больно себе исколов.
    Дома я. Почерк знакомый и женский…
    Милая, поздно. Растлили мечту.
    Ольга, ведь умер, да — умер, твой Ленский…
    Брошу в огонь. Не прочту…


    Апрель 1912

    Солнце полуночи

       Василию Петрову
    
    Когда мне сказали: "Есть земли, где солнце восходит в полуночи" -
    я хотел увидеть эти земли,
    я оставил мои черные одежды инока,
    и те, кто меня видели - говорили:
    "Ты жених, идущий навстречу невесте"
    (но невеста моя была солнце, что восходит в полуночи,
    а этого они не знали).
    И проходили и сменялись дни и месяцы,
    и края одежд моих заалели от крови,
    крови ног моих израненных, -
    а я не видел земли, где солнце восходит в полуночи.
    Усталый, уснувший у колючего куста шиповника,
    я встретил Джэму,
    и ласки ее получил - как подаяние;
    и если когда-нибудь я вновь надену
    черные одежды инока,
    и мне скажут: "Есть земли, где солнце восходит в полуночи",
    я отвечу: "Я видел эти земли".
    
    


    * * *

    Усталый шелк стыдливой складкой
    Закрыл нетленность бледных плеч.
    Мои уста творят украдкой
    Молитвы желтых тонких свеч.
    
    Внемли молитве тонких свеч,
    Вуали стелющему дыму.
    На новый подвиг дай твой меч,
    Высокий посох - пилигриму.
    
    Венец терновый - пилигриму,
    В нем кровь - рубин твоих корон.
    Прославлю я, тобой хранимый,
    Червленый шелк твоих знамен.
    
    Целую шелк твоих знамен.
    На мне печать твоей печали,
    И мне открыт твой вечный трон,
    Твои безгневные скрижали.


    Март 1911

    Ушедшие

    Так щедро жизнь готовит встречи
    И в каждой встрече кроет яд.
    Ты не вернешь своих утрат,
    И не воротится ушедший.
    Ты тщетно, клича звонким рогом,
    Напутствий просишь у звезды.
    В песке затоптанном следы
    Ты тщетно ищешь по дорогам.
    Готовь израненные плечи
    К ударам горестным судеб,
    Цветами полни тихий склеп -
    Ведь не воротится ушедший.


    Август 1911

    Фейерверк

    Л. Гольштейн
    
    В сердце смутная усталость.
    Несколько звезд упало и померкло…
    Вот все, что осталось
    От фейерверка.
    От бенгальских огней красного зарева
    Покровы ночи стали еще темнее.
    Кажется вам - на пожаре вы,
    И рухнут башни скоро, пламенея,
    В странных очертаньях светлого облика
    Чудятся пляшущие химеры,
    Но все рассеется в чадное облако
    С удушливым запахом серы.
    В сердце смутная усталость.
    Все упало и померкло.
    Ничего не осталось
    От фейерверка…


    Август 1911

    Чудный рыцарь

       Людмиле Гольштейн
    
    Чудный рыцарь, сорви мне фиалок,
    Темных, лиловых фиалок.
    Я люблю фиалки, сорванные рыцарем,
    Рыцаря, фиалок сорвавшего.
    Чудный рыцарь, приходи ко мне вечером,
    Душным, лунным вечером.
    Я люблю вечера, проведенные с моим рыцарем,
    Рыцаря, в вечер пришедшего.
    Чудный рыцарь, поцелуй мои руки,
    Мои тонкие, цепкие руки.
    Я люблю мои руки, поцелованные рыцарем,
    Рыцаря, мои руки поцеловавшего.
    Чудный рыцарь, ты уйдешь моей лаской отравленный,
    Насмерть отравленный.
    Я люблю мои ласки, вымоленные рыцарем,
    Рыцаря, отравленного моими ласками.


    Июль 1911

    * * *

    Чуть скрипнут двери в комнате соседней,
    И я замру, надеясь - ты придешь.
    Во мне живут ночей минувших бредни,
    Порочных снов ликующая ложь.
    
    Я жду тебя в уснувший час вечерний,
    Когда небес погасли янтари.
    Я предпочту венцу любовных терний
    Кровавый пурпур радостной зари.
    
    Так мало слов сорвется с уст пьянящих,
    Смеяся, льнут они к моим устам
    И, жаля, жгут меня все чаще, чаще,
    Влекя мечту к неведомым крестам.
    
    Вчера я отвергал твои объятья,
    Сегодня жду как новый дивный дар,
    Читая в каждой беглой складке платья
    Тревожный зов запретных новых чар.
    
    Ведь мы одни в моей высокой башне,
    И сердце хочет новых, жутких драм.
    О, пусть в пыли, разбит кумир вчерашний,
    И сердца пусть поруган вечный храм!


    Июль 1910



    Всего стихотворений: 24



  • Количество обращений к поэту: 3818





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия