Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Сергей Евгеньевич Нельдихен

Сергей Евгеньевич Нельдихен (1891-1942)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Женщины

    …Женщины,
    двухсполовинойаршинные куклы,
    Хохочущие, бугристотелые,
    Мягкогубые,
    прозрачноглазые,
    каштанововолосые,
    Носящие всевозможные
    распашонки и матовые
    висюльки-серьги,
    Любящие мои альтоголосые
    проповеди и плохие
    хозяйки -
    О, как волнуют меня такие
    женщины! 


    1922

    * * *

    Летними вечерами мы
    играем в прятки, в горелки,
    в жмурки.
    Дети, когда вы играете, вы
    не бываете так веселы, -
    Вы веселитесь,
    прыгаете,
    потому что в вас много
    мышиного, стрекозиного,
    заячьего,
    Ваше веселье и ваша дружба недолговременны и
    случайны, -
    Кто-нибудь из вас упадет,
    разобьет себе нос, - и вы
    плачете…
    …Мы же взрослые
    мужчины
    и женщины,
    Мы все влюблены друг
    в друга,
    И нам приятно видеть мир
    таким,
    как он есть в
    действительности. 


    1921

    * * *

    От старости скрипит земная ось:
    На ней вертелся долгими веками
    Тяжелый шар, дымящийся парами,
    Огнем, водой пронизанный насквозь.
    
    И мастера у Бога не нашлось,
    И Он решил, что люди могут сами
    Ее исправить рыжими руками,
    Ведь многое в делах им удалось.
    
    Но человек из своего жилища
    Давно устроил для себя кладбища
    И к звукам разрушения привык.
    
    И лишь один над пеплом у обрыва
    Поднял глаза змеиного отлива,
    И это был озлобленный калмык. 


    1922

    * * *

    Отшельник-эскимос запряг собак
    И на охоту выехал на льдины;
    Хотелось свежей вкусной моржевины,
    При запахе ее вкусней табак.
    
    На севере конец оси земной,
    Точеноребрый стержень заржавелый
    Погнулся, терся ком оледенелый,
    Скрипел в воронке синеватый слой.
    
    И эскимос услышал странный скрип:
    Кто там на льдине будто кости пилит?
    На берегу нигде моржи не выли,
    Графитный лед полосками прилип.
    
    Подъехать посмотреть, кто костепил?
    Собаки дернулись, кусая, лая…
    О чудо! странная какая свая.
    И сани эскимос остановил.
    
    Хорошая находка, летний дом
    На этой свае был бы очень крепок!
    Попробовать свалить? Льдяных прилепок
    На нем не много, обрублю багром.
    
    Качнул — шатается в хромой дыре,
    Качнул еще и вытянул из ямы,
    Перебирая плоскими руками,
    Запахло на снегу, как на костре.
    
    Поднял, донес до льдин, лежащих вкось,
    Но столб о что-то в небе зацепился
    Концом невидным — эскимос скривился,
    Споткнулся, выронил земную ось.
    
    И медленно проткнулся хриплый лед,
    И ось прошла сквозь ком, застряла туго,
    Ком наклонился на седьмую круга —
    Окрасил льдины солнечный восход.
    
    Какая небывалая зима!
    Февраль, а поле пестрая решетка;
    Озерное стекло прозрачно, четко,
    Как цейссовский двойной анастигмат!
    
    У Пулковских раскрытых горловин
    К подзорным трубам липнут астрономы:
    Залиты солнцем ледяные комы
    От неизвестных никому причин. 


    1922

    Сегодня день моего рождения

    Мои родители, люди самые обыкновенные,
    Держали меня в комнатах до девятилетнего возраста,
    Заботились обо мне по-своему,
    Не пускали меня на улицу,
    Приучили не играть с дворовыми мальчиками,
    А с моими сестрами сидеть скромно у парадной лестницы
    На холщевых складных табуретках.
    Вечерами я садился на подоконник,
    Смотрел на улицу, на фонари керосиновые,
    А отец мыл чайные чашки и стаканы,
    И не потому, что у нас прислуги не было,
    А потому, что ему нечего было делать,
    Как всякому отставному воину.
    Я сам научился читать азбуку;
    Мне также хотелось учиться музыке,
    Но на нашем рояле не действовали клавиши...


    1920

    Человек человеку — волк

    — Ночью я протяну к облакам жесткокожую руку
    И достану луны двухконечный отточенный крюк,
    К одному острию привяжу рукоятку — бамбук
    И узлы затяну липко-телой шершавой гадюкой.
    С самодельною кирко-мотыгой в руке вздуто-жилой
    Рано утром взбегу на бугор вороненой горы,
    От лохматого солнца кусок отобью неостылый,
    Сброшу вниз, на поверхность земли, под откосы, бугры.
    И отбитый от солнца кусок, разгоревшийся камень
    Все постройки разрушит, раздавит животных-людей,
    На земле лишь останутся горы из черствых камней,
    Океан и один человек, как при первом Адаме...
    — В разнолиственных рощах, в садах свеже-цветных плодовых,
    Где бродили в тени первобытных животных стада,
    Под плодами ходил, слушал тихие свисты и ревы
    Человек первосозданный, — голый, упругий, Адам,
    И единый Адам синеглазый большой беззаботный
    Ни забав, ни работ не нашел для себя одного;
    Бог узнал, рассердился и самку создал для него,
    И Адам наплодил сыновей, подражая животным... —
    Я один буду жить над отбитым от солнца осколком,
    Но не буду Адамом скучающим в райском саду, —
    Со своей самодельной изогнутой кирко-иголкой
    Я работу себе на земле закоптелой найду. —
    Мне не надо готовых садов с кружевными ветвями,
    Сам свой собственный сад для себя я сумею создать,
    Не слезая с горы, обхвачу я кирки рукоять,
    Сам один отпихну раскрасневшийся солнечный камень;
    И очищу я быстро поверхность земли от развалин
    И в живой океан побросаю обломки и пыль;
    Птицы те, что высоко весь день над горами летали,
    Будут ночью слетаться ко мне на горящий фитиль;
    Разровняю я землю и, если работать устану,
    Положу у подошвы горы запылившийся крюк
    И руками поймаю за головы птиц-великанов,
    Птичьи шеи сверну, накормлю терпеливых гадюк;
    А пахучее желтое мокрое мягкое мясо
    Для себя отделю от приплюснутых перьев, костей.
    Жадно съем и пещеру найду посвежей, потемней,
    Захочу — отдохну, не узнав от которого часа... —
    Голубые обои сереют в натопленной спальне,
    Весь завален подушками шелковый длинный диван,
    Много круглых портретов висит, засыхает тюльпан,
    Трехаршинное зеркало светит, журчит умывальник;
    Как всегда, наверху опрокинута дымная яма,
    В самых верхних квадратах двойного цветного окна,
    Ниже — трубы торчат над неровными крышами прямо,
    Между крышами в яме за дымом трясется луна... —
    — Как же я дотянусь до луны и до солнца руками? —
    Ведь и я — человек, как и все, трехаршинный худой,
    У меня есть и спальня… О, нет, все ж я очень большой, —
    У меня есть тетради и книги с моими стихами! —
    Homo homini lupus est, — я же должен быть тигром,
    Если волк для меня каждый стриженый зверь-человек;
    Но противны мне долгие дикозвериные игры, —
    Не могу я давить каждый день по одной голове...
    Что стучит за окном?.. — а, опять за ограду собора
    Пулеметы, двуколки везут, тащат пушку-трубу...
    — Что ж, спасибо, спасибо, — скорей открывайте пальбу... —
    На углу собираются люди в папахах и шпорах...
    — Началось, началось, — завели броневик-пулемет,
    И бегут, и орут, и ладонями кровь зажимают!.. —
    Дзинь! — прорвалось стекло... — Рая!.. пуля попала… убьет...
    Рая, милая Рая, проснись... не пугайся... стреляют!.. 


    1922



    Всего стихотворений: 6



  • Количество обращений к поэту: 4031





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия