Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Юлия Владимировна Друнина

Юлия Владимировна Друнина (1924-1991)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Баллада о десанте

    Хочу, чтоб как можно спокойней и суше
    Рассказ мой о сверстницах был…
    Четырнадцать школьниц — певуний, болтушек —
    В глубокий забросили тыл.
    
    Когда они прыгали вниз с самолета
    В январском продрогшем Крыму,
    «Ой, мамочка!» — тоненько выдохнул кто-то
    В пустую свистящую тьму.
    
    Не смог побелевший пилот почему-то
    Сознанье вины превозмочь…
    А три парашюта, а три парашюта
    Совсем не раскрылись в ту ночь…
    
    Оставшихся ливня укрыла завеса,
    И несколько суток подряд
    В тревожной пустыне враждебного леса
    Они свой искали отряд.
    
    Случалось потом с партизанками всяко:
    Порою в крови и пыли
    Ползли на опухших коленях в атаку —
    От голода встать не могли.
    
    И я понимаю, что в эти минуты
    Могла партизанкам помочь
    Лишь память о девушках, чьи парашюты
    Совсем не раскрылись в ту ночь…
    
    Бессмысленной гибели нету на свете —
    Сквозь годы, сквозь тучи беды
    Поныне подругам, что выжили, светят
    Три тихо сгоревших звезды…


    Белый флаг

    За спором — спор.
    За ссорой — снова ссора.
    Не сосчитать «атак» и «контратак»…
    Тогда любовь пошла парламентером —
    Над нею белый заметался флаг.
    
    Полотнище, конечно, не защита.
    Но шла Любовь, не опуская глаз,
    И, безоружная, была добита…
    
    Зато из праха гордость поднялась.


    Болдинская осень

    Вздыхает ветер. Штрихует степи
    Осенний дождик — он льет три дня…
    Седой, нахохленный, мудрый стрепет
    Глядит на всадника и коня.
    А мокрый всадник, коня пришпоря,
    Летит наметом по целине.
    И вот усадьба, и вот подворье,
    И тень, метнувшаяся в окне.
    Коня — в конюшню, а сам — к бумаге.
    Письмо невесте, письмо в Москву:
    «Вы зря разгневались, милый ангел, —
    Я здесь как узник в тюрьме живу.
    Без вас мне тучи весь мир закрыли,
    И каждый день безнадежно сер.
    Целую кончики ваших крыльев
    (Как даме сердца писал Вольтер).
    А под окном, словно верный витязь,
    Стоит на страже крепыш дубок…
    Так одиноко! Вы не сердитесь:
    Когда бы мог — был у ваших ног!
    Но путь закрыт госпожой Холерой…
    Бешусь, тоскую, схожу с ума.
    А небо серо, на сердце серо,
    Бред карантина — тюрьма, тюрьма…»
    Перо гусиное он отбросил,
    Припал лицом к холодку стекла…
    О злая Болдинская осень!
    Какою доброю ты была —
    Так много Вечности подарила,
    Так много русской земле дала!..
    Густеют сумерки, как чернила,
    Сгребает листья ветров метла.
    С благоговеньем смотрю на степи,
    Где он на мокром коне скакал.
    И снова дождик, и снова стрепет —
    Седой, все помнящий аксакал.


    В семнадцать

    В семнадцать совсем уже были мы взрослые —
    Ведь нам подрастать на войне довелось…
    А нынче сменили нас девочки рослые
    Со взбитыми космами ярких волос.
    
    Красивые, черти! Мы были другими —
    Военной голодной поры малыши.
    Но парни, которые с нами дружили,
    Считали, как видно, что мы хороши.
    
    Любимые нас целовали в траншее,
    Любимые нам перед боем клялись.
    Чумазые, тощие, мы хорошели
    И верили: это на целую жизнь.
    
    Эх, только бы выжить!.. Вернулись немногие.
    И можно ли ставить любимым в вину,
    Что нравятся девочки им длинноногие,
    Которые только рождались в войну?
    
    И правда, как могут не нравиться весны,
    Цветение, первый полет каблучков,
    И даже сожженные краскою космы,
    Когда их хозяйкам семнадцать годков.
    
    А годы, как листья осенние, кружатся.
    И кажется часто, ровесницы, мне —
    В борьбе за любовь пригодится нам мужество
    Не меньше, чем на войне…


    * * *

    Да, многое в сердцах у нас умрет,
    Но многое останется нетленным:
    Я не забуду сорок пятый год —
    Голодный, радостный, послевоенный.
    
    В тот год, от всей души удивлены
    Тому, что уцелели почему-то,
    Мы возвращались к жизни от войны,
    Благословляя каждую минуту.
    
    Как дорог был нам каждый трудный день,
    Как «на гражданке» все нам было мило!
    Пусть жили мы в плену очередей,
    Пусть замерзали в комнатах чернила.
    
    И нынче, если давит плечи быт,
    Я и на быт взираю, как на чудо:
    Год сорок пятый мной не позабыт,
    Я возвращенья к жизни не забуду!


    Дочери

    Скажи мне, детство,
    Разве не вчера
    Гуляла я в пальтишке до колена?
    А нынче дети нашего двора
    Меня зовут с почтеньем «мама Лены».
    
    И я иду, храня серьезный вид,
    С внушительною папкою под мышкой,
    А детство рядом быстро семенит,
    Похрустывая крепкой кочерыжкой.


    Запас прочности

    До сих пор не совсем понимаю,
    Как же я, и худа, и мала,
    Сквозь пожары к победному Маю
    В кирзачах стопудовых дошла.
    
    И откуда взялось столько силы
    Даже в самых слабейших из нас?..
    Что гадать!— Был и есть у России
    Вечной прочности вечный запас.


    Комбат

    Когда, забыв присягу, повернули
    В бою два автоматчика назад,
    Догнали их две маленькие пули —
    Всегда стрелял без промаха комбат.
    
    Упали парни, ткнувшись в землю грудью,
    А он, шатаясь, побежал вперед.
    За этих двух его лишь тот осудит,
    Кто никогда не шел на пулемет.
    
    Потом в землянке полкового штаба,
    Бумаги молча взяв у старшины,
    Писал комбат двум бедным русским бабам,
    Что… смертью храбрых пали их сыны.
    
    И сотни раз письмо читала людям
    В глухой деревне плачущая мать.
    За эту ложь комбата кто осудит?
    Никто его не смеет осуждать!


    * * *

    Мне близки армейские законы,
    Я недаром принесла с войны
    Полевые мятые погоны
    С буквой «Т» — отличьем старшины.
    
    Я была по-фронтовому резкой,
    Как солдат, шагала напролом,
    Там, где надо б тоненькой стамеской,
    Действовала грубым топором.
    
    Мною дров наломано немало,
    Но одной вины не признаю:
    Никогда друзей не предавала —
    Научилась верности в бою.


    * * *

    Недостойно сражаться с тобою,
    Так любимым когда-то —
    Пойми!..
    Я сдаюсь,
    Отступаю без боя.
    Мы должны
    Оставаться людьми.
    Пусть, доверив тебе свою душу,
    Я попала в большую беду.
    Кодекс чести
    И здесь не нарушу —
    Лишь себя упрекая,
    Уйду…


    Октябрь в Крыму

    Октябрь в Крыму —
    Как юности возврат.
    Прозрачен воздух,
    Небо густо-сине.
    Как будто в мае
    Дружный хор цикад,
    И только утром
    Их пугает иней.
    
    Я осень
    Перепутала с весной.
    Лишь мне понятно,
    Кто тому виной…


    Осень

    Уже погасли горные леса:
    Ни золота, ни пурпура — все буро,
    Но мне близка их скорбная краса,
    Мне радостно, хоть небо нынче хмуро.
    
    От высоты кружится голова,
    Дышу озонным воздухом свободы,
    И слушаю, как падает листва,
    И слушаю, как отлетают годы…


    * * *

    Отцвели маслины в Коктебеле,
    Пожелтел от зноя Карадаг…
    А у нас в Полесье
    Зябнут ели,
    Дождик,
    Комариные метели
    Да в ночи истошный лай собак.
    
    Я люблю тебя,
    Мое Полесье,
    Край туманных торфяных болот.
    Имя звонкое твое,
    Как песня,
    В глубине души моей живет.
    Отчего же
    Нынче над собою,
    В полумраке северных лесов,
    Вижу юга небо голубое,
    Слышу дальних теплоходов зов?
    
    Ну, а ты
    В ночах осенних, длинных,
    Ты,
    От моря и меня вдали,
    Помнишь ли
    Цветущие маслины
    И на горизонте корабли?


    * * *

    Пахнет лето
    Земляникой спелой —
    Снова реки
    Повернули вспять…
    Снова сердце
    К сердцу прикипело —
    Только с кровью
    Можно оторвать.
    
    Пахнет лето
    Земляникой спелой,
    Скоро осень
    Загрустит опять.
    
    Может, это времечко
    Приспело —
    Уходить,
    От сердца отрывать?..


    Поклонись им по-русски

    С ветхой крыши заброшенного сарая
    Прямо к звёздам мальчишка взлетает в «ракете»…
    Хорошо, что теперь в космонавтов играют,
    А в войну не играют соседские дети.
    
    Хорошо, что землянки зовут погребами,
    Что не зарево в небе — заря,
    И что девушки ходят теперь за грибами
    В партизанские лагеря.
    
    Хорошо… Но немые кричат обелиски.
    Не сочтёшь, не упомнишь солдатских могил.
    Поклонись же по-русски им — низко-низко,
    Тем, кто сердцем тебя заслонил.


    * * *

    Помоги, пожалуйста, влюбиться,
    Друг мой милый, заново в тебя,
    Так, чтоб в тучах грянули зарницы,
    Чтоб фанфары вспыхнули, трубя.
    
    Чтобы юность снова повторилась –
    Где ее крылатые шаги?
    Я люблю тебя, но сделай милость:
    Заново влюбиться помоги!
    
    Невозможно, говорят, не верю!
    Да и ты, пожалуйста, не верь!
    Может быть, влюбленности потеря –
    Самая большая из потерь…


    Старый Крым

    Куры, яблони, белые хаты —
    Старый Крым на деревню похож.
    Неужели он звался Солхатом
    И ввергал неприятеля в дрожь?
    
    Современнику кажется странным,
    Что когда-то, в былые года,
    Здесь бессчетные шли караваны,
    Золотая гуляла Орда.
    
    Воспевали тот город поэты,
    И с Багдадом соперничал он.
    Где же храмы, дворцы, минареты?—
    Погрузились в истории сон…
    
    Куры, вишни, славянские лица,
    Скромность белых украинских хат.
    Где ж ты, ханов надменных столица —
    Неприступный и пышный Солхат?
    
    Где ты, где ты?— ответа не слышу.
    За веками проходят века.
    Так над степью и над Агармышем
    Равнодушно плывут облака…


    Степной Крым

    Есть особая грусть
    В этой древней земле —
    Там, где маки в пыли,
    Словно искры в золе,
    И где крокусов синие огоньки
    Не боятся ещё человечьей руки.
    
    Вековая, степная, высокая грусть!
    Ничего не забыла великая Русь.
    О, шеломы курганов,
    Каски в ржавой пыли! —
    Здесь Мамая и Гитлера
    Орды прошли…


    Ты вернешься

    Машенька, связистка, умирала
    На руках беспомощных моих.
    А в окопе пахло снегом талым,
    И налет артиллерийский стих.
    Из санроты не было повозки,
    Чью-то мать наш фельдшер величал.
    
    …О, погон измятые полоски
    На худых девчоночьих плечах!
    И лицо — родное, восковое,
    Под чалмой намокшего бинта!..
    
    Прошипел снаряд над головою,
    Черный столб взметнулся у куста…
    
    Девочка в шинели уходила
    От войны, от жизни, от меня.
    Снова рыть в безмолвии могилу,
    Комьями замерзшими звеня…
    
    Подожди меня немного, Маша!
    Мне ведь тоже уцелеть навряд…
    
    Поклялась тогда я дружбой нашей:
    Если только возвращусь назад,
    Если это совершится чудо,
    То до смерти, до последних дней,
    Стану я всегда, везде и всюду
    Болью строк напоминать о ней —
    Девочке, что тихо умирала
    На руках беспомощных моих.
    
    И запахнет фронтом — снегом талым,
    Кровью и пожарами мой стих.
    
    Только мы — однополчане павших,
    Их, безмолвных, воскресить вольны.
    Я не дам тебе исчезнуть, Маша, —
    Песней возвратишься ты с войны!


    У моря

    Догола здесь ветер горы вылизал,
    Подступает к морю невысокий кряж.
    До сих пор отстрелянными гильзами
    Мрачно звякает забытый пляж.
    
    В орудийном грохоте прибоя
    Человек со шрамом у виска
    Снова, снова слышит голос боя,
    К ржавым гильзам тянется рука.


    У памятника

    Коктебель в декабре.
    Нет туристов, нет гидов,
    Нету дам, на жаре
    Разомлевших от видов.
    И закрыты ларьки,
    И на складе буйки,
    Только волны идут,
    Как на приступ полки.
    
    Коктебель в декабре.
    Только снега мельканье,
    Только трое десантников,
    Вросшие в камень.
    Только три моряка,
    Обреченно и гордо
    Смотрят в страшный декабрь
    Сорок первого года.


    Царевна

    Какая грусть в кремлевском парке
    Октябрьским ознобным днем!..
    Здесь девочка еще за партой
    Счастливо думала о Нем.
    
    Не просто девочка — царевна
    В кремлевском тереме жила.
    Там с нею сладко и напевно
    Аукались колокола.
    
    Ах, как глаза ее мерцали,
    Когда ждала свою мечту!..
    Но самый грозный меж отцами
    Сослал безумца в Воркуту.
    
    Ушел в безмолвие. С концами…
    Что передумала она?..
    Ей в сердце врезалась зубцами
    Навек кремлевская стена.


    Шторм

    Скачут волны в гривах пены,
    Даль кипит белым-бела.
    Осень вырвалась из плена,
    Закусила удила.
    
    Казакуют вновь над Крымом,
    Тешат силушку шторма.
    А потом — неумолима —
    Закуражится зима.
    
    Мне и грустно, и счастливо
    Видеть времени намет.
    Скачут кони, вьются гривы,
    Женский голос душу рвет:
    
    «Жизнь текла обыкновенно,
    А когда и не ждала,
    Сердце вырвалось из плена,
    Закусило удила…»


    * * *

    Я курила недолго, давно — на войне.
    (Мал кусочек той жизни, но дорог!)
    До сих пор почему-то вдруг слышится мне:
    «Друг, оставь «шестьдесят» или «сорок»!»
    
    И нельзя отказаться — даешь докурить.
    Улыбаясь, болтаешь с бойцами.
    И какая-то новая крепкая нить
    Возникала тогда меж сердцами.
    
    А за тем, кто дымит, уже жадно следят,
    Не сумеет и он отказаться,
    Если кто-нибудь скажет:
    «Будь другом, солдат!» —
    И оставит не «сорок», так «двадцать».
    
    Было что-то берущее за душу в том,
    Как делились махрой на привале.
    Так делились потом и последним бинтом,
    За товарища жизнь отдавали…
    
    И в житейских боях я смогла устоять,
    Хоть бывало и больно, и тяжко,
    Потому что со мною делились опять,
    Как на фронте, последней затяжкой.


    * * *

    Я музу бедную безбожно
    Все время дергаю:
    — Постой!—
    Так просто показаться «сложной»,
    Так сложно, муза, быть «простой».
    
    Ах, «простота»!—
    Она дается
    Отнюдь не всем и не всегда —
    Чем глубже вырыты колодцы,
    Тем в них прозрачнее вода.


    * * *

    Я столько раз видала рукопашный,
    Раз наяву. И тысячу — во сне.
    Кто говорит, что на войне не страшно,
    Тот ничего не знает о войне.


    * * *

    Я тоскую в Москве о многом:
    И о том,
    Что с тобою мы — врозь,
    И о горных крутых дорогах,
    Где нам встретиться довелось.
    Не забуду дороги эти,
    Альпинистов упругий шаг.
    Все мне кажется — горный ветер
    Чем-то близок ветрам атак.




    Всего стихотворений: 27



  • Количество обращений к поэту: 3552





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия