Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений
Переводы русских поэтов на другие языки

Русская поэзия >> Андрей Николаевич Муравьев

Андрей Николаевич Муравьев (1806-1874)


    Все стихотворения Андрея Муравьева на одной странице


    Арфа

    На арфу опершись рукою,
       Я отголоску струн внимал
    И отягчённою главою
       Склонясь - в виденьях засыпал.
    Передо мной мелькали тени
       Моих утраченных друзей,
    И в сонм знакомых привидений -
       Все близкие душе моей,
    Казалось, медленно летели,
       С прощаньем горьким на устах,
    И на меня они смотрели...
       Проник невольный сердце страх, -
    Слеза на арфу покатилась,
       Как капля звонкого дождя,
    И по струне она спустилась,
       Звук заунывный пробудя.
    Проснулся я - сны изменили! -
       Но голос вещий струн узнал, -
    Вы все, которые любили, -
       Скажите - что ж он предвещал?



    Ольга

    ..Се оуже иду к вам,
    створю трызну мужю своему. -
    	
    Задумчиво Ольга сидит у окна, -
       О чём же горюет Княгиня?
    О гибели мужа мечтает она,
       О возрасте юного сына,
    В высокой светлице, скучает одна,
    И очи не знают отраднаго сна.
    
    Из терема видно теченье Днепра,
       И мрачно колышутся волны:
    Тяжёлая на сердце пала гора,
       Все думы отмщения полны,
    Она на волнение смотрит Днепра, -
    И взор обещает не много добра.
    
    Главу приподняв с белоснежной руки,
       Княгиня угрюмо спросила:
    'Кто в ладьях несётся вдоль бурной реки?' -
    И снова главу опустила.
    Все отроки быстро к водам потекли
    И грустной Княгине ответ принесли:
    
    'Владыка Древлянский мирует с тобой,
       Дарит тебя хлебом и солью,
    И молвит: не век оставаться вдовой,
       Дели же Княжую с ним долю;
    Он с Игорем бился в грозе боевой, -
    Тебя ж назовёт своей верной женой!'
    
    'Древляне сразили супруга в боях! -
       Я мести давно ожидала;
    Забудут убийцы о брачных пирах! -
       Скажите им: Ольга сказала:
    Вы, брачные гости, останьтесь в ладьях -
    Народ понесёт вас на мощных руках.
    
    Близ терема знаете чёрный провал? -
    Я белой махну вам рукою!'
    Народ иноземцев в их ладьях поднял,
       Несёт их, беспечной толпою,
    Из терема Ольги он знак увидал -
    И рухнулись брачные гости в провал!
    
    К Коростню сбирается Ольга в поход,
       Бросает Княжую отчизну,
    В Древлянскую землю дружины зовёт,
       Отпраздновать грозную тризну:
    И сына младенца с собою берёт,
    Копьё Святослав боевое несёт!
    
    На холме супруга дружины стоят, -
       И дрогнули страхом Древляне;
    Пощады лишь просит у Ольги их град;
       Она ж говорит: 'Горожане,
    Здесь Игорю тризну дружины свершат
    И вечный Древлянам покой посулят!
    
    Я дани обильной не требую с вас, -
       Для тризны же всё соберите,
    И с каждаго дома, где птица вилась,
       Два голубя мне принесите'.
    По городу быстро молва пронеслась,
    И к Ольге крылатая дань собралась.
     
    Последняя ночь на Коростень легла!
       Не дремлют Княжие дружины,
    Пеньковую светочь Княгиня зажгла,
       На хвост привязав голубиный,
    И каждая птица в свой дом принесла, -
    Довольно огня, чтоб рассеялась мгла.
    
    Обширное пламя! Коростень горит,
       Рыдания жён раздаются,
    Весь град пеленою багровой обвит,
       С младенцами матери рвутся;
    Но всё, что обломков и пламя бежит, -
    Княжая дружина мечами разит.
    
    Стоит на холме погребальном одна
       Несытая местью Княгиня.
    О гибели мужа мечтает она,
       О возрасте юного сына,
    И отблеском пламенных зданий бледна, -
    Коростень съедает глазами она!



    Оссиан

                          Son of Alpin strike the string.
                          Ossian *
    
    Коснися струн, о сын Альпина!
    В них отзыв радости гремит!
    И от души моей кручина
    Туманом легким отлетит!
    Тебе во мраке, бард, внимаю;
    Но да умолкнет песней глас,
    В скорбях лишь я отраду знаю,
    И жизнь годами упилась!
    
    Зеленый терний над могилой,
    Полночных ветров верный друг,
    В тебе нет звука - прежней силой
    Уж листьев не колеблет дух!
    Умерших тени в тучах славы,
    Отзывный ветер их несет,
    Когда луна, как щит кровавый,
    С востока сумрачно идет!
    
    Уллин! минувших дней отрада!
    Дай в Сельме глас услышать твой!
    Куда исчезли песней чада?
    Без них вся жизнь - как сон немой!
    Где в тучах ваш чертог орлиный?
    Быть может, с арфой золотой,
    В туманных тканях, из пучины
    Зовете солнца луч младой!
    
    * Сын Альпина, ударь по струнам. Оссиан (англ.).


    1826


    Певец и Ольга

                             К З. А. Волконской
    
                    Певец
    
    Великая тень, для чего ты мелькаешь
    В таинственной мгле безмятежных ночей?
    Мечтой о минувшем зачем нарушаешь
    Отрадные сны утомленных очей?
    Не звуков ли арфы опять ожидаешь,
    Могучего отзыва славы твоей?
    Иль в песнях вещать ты к потомству желаешь?
    Вещай - и певцу вдохновенье пролей!
    
                    Ольга
    
    Не к тебе я лечу нарушать твои сны!
    Не певца я ищу, но могучей жены!
    В ней варяжская кровь моих светлых князей,
    Ольга спящая вновь пробудилася в ней!
    Ее стан величав - как сосна на холме,
    Под которым Синай позабыл о земле!
    Кудри спят на плечах снеговой белизны,
    Цвет лазурный в очах - Белозерской волны.
    И блистают лучом вдохновенья глаза -
    Не столь ярким огнем я Коростень сожгла!
    Но душа велика - как пустыни обзор,
    И как дно глубока моих Чудских озер!
    Она Ольгу одна постигает вполне
    И, воспрянув от сна, воспоет обо мне!
    
    
    Ольга (ум. 969) - княгиня, жена киевского князя Игоря, правительница во время и малолетства ее сына - князя Святослава. К З. А. Волконской - посвящение вызвано тем, что З. А. Волконская в 1820-е гг. писала повесть о княгине Ольге. ...Кровь моих светлых князей... - кн. З. А. Волконская, урожденная Белозерская, вела свой род от первых русских князей-рюриковичей. Синае - по летописным преданиям, брат Рюрика, княживший на Белоозере. Коростень сожгла - по летописному преданию, Ольга, мстя за убитого древлянами мужа - князя Игоря, в 945 г. сожгла их главный город Коростень, или, как он еще назывался, Искоростень.


    1826


    Русалки

    Волнуется Днепр, боевая река,
         Во мраке глухой полуночи;
    Уж выставил месяц из тучи рога
         И неба зарделися очи.
    Широкие, _и_дут волна за волной
         И с шумом о берег биются,
    Но в хладном русле, под ревущей водой,
         И хохот и смех раздаются.
    Русалки играют во мраке ночей,
         Неопытных юношей манят.
    
    Как проглядывают ясные
    Звезды в синих небесах -
    Друг за другом девы красные
    Выплывают на волнах.
    Полным цветом нежной младости
    Привлекателен их хор,
    Обещает много радости
    Негою томящий взор.
    Бегите, о юноши, томных очей, -
              Мечтами коварные манят!
    
    Черны косы, рассыпался,
    С обнаженных плеч бегут,
    По волнам перегибался,
    Вслед за девами плывут.
    Грудь высокая колышется
    Сладострастно между вод, -
    Перед ней волна утишится
    И задумчиво пройдет.
    Над водами руки белые
    Подымаются, падут, -
    То стыдливые, несмелые
    Девы медленно плывут,
    То в восторге юной радости
    Будят песнями брега
    Иль с беспечным смехом младости
    Ловят месяца рога,
    На пучине серебристые,
    Или плеском быстрых рук
    Брызжут радуги огнистые,
    Резвятся в волнах - и вдруг
    Утопают, погружаются
    В свой невидимый чертог,
    И видения теряются,
    Как луны воздушный рог.
    Не верьте, о юноши, мраку ночей, -
              Мечтами коварные манят!


    1825-1826


    Стихии

                    I had a dream, thet was not all a dream.
    
                                                             Byron {*}
    
    Я с духом беседовал диких пустынь, -
         Пред юношей с мрачного трона
    Клубящимся вихрем восстал исполин,
         Земли расступилося лоно!
    Он эхом раздался, он ветром завыл, -
    И юношу тучею праха покрыл.
    
    Я с духом беседовал бурных валов, -
         Завыли широкие волны,
    Он с пиршества шел поглощенных судов,
         Утопших отчаяньем полный!
    И много о тайнах бездонных ревел,
    И юноша пеной его поседел!
    
    Я с духом беседовал горних зыбей,
         С лазурным владыкой эфира, -
    И он, улыбаясь, во звуке речей
         Открыл мне все прелести мира,
    Меня облаками, смеясь, одевал,
    И юноша свежесть эфира вдыхал!
    
    Я с духом беседовал вечных огней, -
         Гул дальнего грома раздался!
    Не мог усидеть он на туче своей,
         Палящий, клубами свивался,
    И с треском следил свой убийственный путь,
    И юноше бросил он молнию в грудь.
    
    Я духом напитан ревущих стихий,
         Они и с младенцем играли -
    Вокруг колыбели моей возлегли
         И бурной рукою качали.
    Я помню их дикую песнь надо мной -
    Но как передам ее звук громовой?
    
    * Я видел сон, который вовсе не был сном. Байрон (англ.).


    <1825-1826>


    Таврида

    Земли улыбка, радость неба,
    Рай Черноморских берегов,
    Где луч благотворящий Феба
    Льет изобилие плодов,
    Где вместе с розою весенней
    Румянец осени горит,
    Тебе - край светлых впечатлений,
    Таврида, - песнь моя гремит!
    
    Природа на твои долины
    Обильных не щадит даров,
    Ты выплываешь из пучины
    Под покрывалом облаков,
    Как в полдень нимфа молодая
    Выходит из седых валов,
    Рукой стыдливой облекая
    Красу в завистливый покров.
    
    Кто впечатление живое
    В горящих выразит речах,
    Когда в нас чувство неземное
    Горит, как солнце в небесах,
    Когда невольно все желанья
    Слились в один немой восторг
    И самые воспоминанья
    Сей миг из сердца нам исторг!
    
    Ах! чувства сладкого отраду
    Я сердцем пламенным вкушал,
    Когда в тени олив прохладу
    Под небом крымским я впивал,
    Когда я черпал жизни сладость
    В гармонии небес, земли
    И очарованному радость
    Природы прелести несли!
    
    Передо мной шумели волны
    И заливали небосклон.
    И я, отрадной думы полный,
    Следил неизмеримость волн -
    Они сливались с небесами.
    Так наша жизнь бежит от нас
    И упивается годами,
    Доколе с небом не слилась!


    1825-1826


    Хоры Перуну

            Жрец, юноши и девы
    
                Хор юношей
    
    Владыка сидит на престоле громов,
         В руке его вихрь одичалый.
    Он молнию бросил в пучины валов,
         И море ударило в скалы,
    И волн его песнь от начала веков
         Великому - не умолкала.
    
                 Хор дев
    
    Вокруг громовержца глубокая ночь,
         Светил угашенных могила.
    Луна - небосклона вечерняя дочь -
         Чело облаками затмила,
    И рушатся звезды сквозь черную ночь,
         Когда бытие им постыло.
    
                Хор юношей
    
    Владыка нисходит на землю в громах,
         И дрогнуло сердце природы:
    Завыли пещеры в бездонных горах,
         Эфира обрушились своды,
    Вселенную обвил клубящийся прах,
         И ужасом смолкли народы!
    
                   Жрец
    
    Хор юношей и дев! Владыка бурный мира
    Не хочет защитить священного кумира, -
    Ему падением грозит надменный князь!
    С мольбами к небесам ваш вознесите глас.
    
                 Хор дев
    
    Перуну отрадно теченье Днепра
         И Киева древние стены!
    В реке отражался лик бурный царя,
         Громами помечены стены;
    Перун не разлюбит теченье Днепра,
         Забудет ли Киева стены!
    
                   Жрец
    
    Увы, настанет день - и близок день жестокой! -
    Когда заглохнет холм над бездною широкой
    И зарастет к нему давно пробитый след;
    Но прежде я склонюсь под игом тяжких лет.
    
                Хор юношей
    
    Кто дерзкий коснется преступной рукой
         Владыки, карателя мира?
    Как бурные тучи багровой грядой
         На край возлегают эфира,
    Мы ляжем костями, могильной стеной
         К подножью кумира!
    
                   Жрец
    
    Широкого Днепра заплесневеют волны,
    Их вещий стихнет вой... Благоговенья полный,
    Придет ли славянин мольбою встретить день -
    Промчится в ужасе за ним Перуна тень!
    
                 Хор дев
    
    К кому обратимся с горячей слезой,
         Бездомные матери, жены?
    Мы ветры насытим ничтожной мольбой,
         Развеются тщетные стоны,
    Когда он заснет над угасшей грозой
         И вихри сорвут его с трона!
    
                   Жрец
    
    Падет великий град, и запустеют стены,
    Их населят толпы полночных привидений,
    Умолкнет навсегда народов мощный глас, -
    И смертный казнь сию один навлек на нас!
    
                Хор юношей
    
    Проснись, громовержец! В хранилище туч
         Есть стрелы на казнь преступленья!
    Змеею пусти свой убийственный луч
         И смертных смири дерзновенья!
    В громаде ль огнями упитанных туч
         Одной не найдешь для отмщенья?
    
                   Жрец
    
    Хор юношей и дев! Моленье прекратите,
    Отчаянье толпы народной укротите!
    К нам милостив Перун: он вашим внял мольбам,
    Спасение пошлет отчаянным сынам!
    
                 Оба хора
    
      Содвинь твои тучи в один океан,
           Клокочущий, бурный, гремящий,
      Сбери с твоих бурь молньеносную дань
           И в свиток вплети их палящий!
      И ветрам в добычу отдай океан
           И мир, пред погибелью спящий!
    
    
    Перун - главное божество древних славян, бог грозы, грома, покровитель князя и дружины.


    1826


    Эскимосы

    Эскимос
    Ревёт нахмуренное море,
    Плывут громады вечных льдов;
    Наш чёлн потонет - горе! горе!
    Мы все - добыча злых валов.
    Зачем безумные отплыли
    От берегов родной земли? -
    Коварным сном - нас заманили
    Вы, вероломные валы!
    
    Жена
    Мой сын! мой сын! - младенец милый,
    Неужли лоно хладных волн -
    Тебе суждёная могила! -
    И никогда твой лёгкий чёлн
    Над Гроенландскими морями
    Не опенит седых валов!
    Ты сам - пернатыми стрелами
    Не будешь ужасом китов;
    Питомцы снега - наши лоси
    Не разбегутся пред тобой,
    И не помянут Эскимосы
    Тебя за чашей круговой!
    Седая ведьма - страж полночи,
    Смешая бури помелом,
    Для нас - ты мрак сгустила ночи
    И стелешь одр на дне морском!
    
    Эскимос
    Жена! ещё одно спасенье,
    Но не для всех - осталось нам;
    Троих - не вынесет в волненьи
    Наш утлый чёлн: конца бедам
    Один из нас пусть ищет в море, -
    Другой с младенцем доплывёт!
    
    Жена
    Какую мысль внушило горе!;
    Но как, без нас, сын расцветёт?
    
    Эскимос
    Ты видишь: трём - смерть не избежна,
    Но без меня он может жить,
    Возьми ж весло рукой надежной,
    Ты мать! - тебя ему любить.
    Он так привык, как в колыбели,
    В твоих объятьях засыпать,
    В часы бушующей метели
    Ты будешь сына согревать,
    И сил источник несозревших -
    Всосёт он с сладостным млеком!
    
    Жена
    Иль мало серн осиротевших,
    С оставшимся от чад, млеком?
    Но кто же, взрослого, - стрелами
    Зверей научит поражать?
    Отважно управлять ладьями?
    Китов на берег увлекать?
    С медведем белым в бой суровый -
    Вступать, на плавающих льдах,
    Чтобы мехов одежды новы
    Развесить в радостных шатрах?
    Тебе я сына поручаю,
    Меня - младенцу заменяй!
    Я не нужна - и утопаю!
    
    Эскимос
    Постой!
    
    Жена
    О сыне помышляй!
    
    Эскимос
    Она в волнах! - в пучине хладной
    Простыл её минутный след!
    Младенец плачет безотрадный:
    Ах! - матери замены нет! -
    Твой плач - ей песнью погребальной!
    Быть может там, на дне пучин,
    Раздался ей сей вопль прощальный
    И мать - ещё утешил сын!





    Всего стихотворений: 9



    Количество обращений к поэту: 5173




    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия