Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений
Переводы русских поэтов на другие языки

Русская поэзия >> Николай Михайлович Сатин

Николай Михайлович Сатин (1814-1873)




Все стихотворения на одной странице


A Nastasie

Из тесной кельи заключенья 
Зачем ты требуешь стихов? 
Там тухнут искры вдохновенья, 
Где нет поэзии цветов! 
А здесь их нет: больных стенанья, 
Оружья стук да шум солдат 
Души высокой излиянья 
Хоть в ком внезапно прекратят. 
Но, может быть, мечта святая 
И здесь зажжёт восторга пыл 
И я, как феникс воскресая, 
Ещё исполнюсь новых сил! 
Быть может... сладко упованье, 
Но нет, боюсь встревожить я 
На миг замолкшее призванье 
К иному миру бытия... 
Боюсь души здесь пробужденья, - 
Как знать - могучее вспорхнёт, 
А где предел её стремленья, 
Как укротить её полёт? 
Так замолчи, мечта святая 
В груди огня не раздувай, 
Дай срок расти и, созревая, 
Пока души не обнажай. 
А ты, сестра, возьми терпенья 
И не ищи восторга след 
В моём отрывке вдохновенья: 
Я узник здесь, а не поэт! 

* К Анастасии (франц.)


1 января 1835


De profundis

Что день, то в жизни похороны, 
Над нами смерть - как божий гнев, 
И верьте: нам приличней стоны, 
Чем песен радостных напев. 
Не раз под звук весёлых песен 
Я плакал скорбною душой! 
Нет, здешний мир веселью тесен, 
Здесь лучше петь "за упокой!". 
       
Бывают чудные мгновенья: 
Мысль рвётся к небу, кровь кипит, - 
То светлый гений откровенья 
С душой поэта говорит!.. 
Но жизнь своим прикосновеньем 
Сроднит поэта вновь с землёй, 
И он, расставшись с вдохновеньем, 
Ему поёт "за упокой!". 
       
Когда мы юны, в нас свободно 
Роятся светлые мечты, 
Но скоро все поочерёдно 
Они, как осенью листы, 
Падут, умчатся вихрем жизни, 
И мы, печальные, порой 
С улыбкой горькой укоризны 
Мечтам поём "за упокой!". 
       
Когда мы любим, в нас блаженство, 
Мы создаём волшебный мир, 
И с чистой верой в совершенство 
В него вселяем наш кумир! 
Но жизнь на чудное виденье 
Набросит занавес густой, 
И мы в тоске разуверенья 
Любви поём "за упокой!". 
       
Так гибнет всё, так всё стремится 
Исчезнуть в жизни, как в гробу; 
Чему же здесь нам веселиться, 
Кто изменит свою судьбу?.. 
Мы все рабы единой воли, 
К могиле мы одной стезёй 
Пройдём по жизненной юдоли, 
И нам споют "за упокой!". 

De profundis - Из глубины (лат.) 


Не позднее 1840


Дух сомнения

Мне тяжело, я весь в огне, 
В огне мучительном сомненья, 
И страшно что-то шепчет мне 
Могильный глас разуверенья. 
О, замолчи, не умерщвляй 
Моих надежд, моих мечтаний, 
В моей душе не заглушай 
Последний отзвук упований. 
       
Умолкни, сжалься надо мной, 
Сомненья пагубного гений! 
И к дружбе пламенной, святой 
Не прибавляй яд подозрений. 
Как больно ты мне сердце сжал, 
Оставь меня, прими моленья! 
Я в жизни слишком мало знал 
Минут волшебных наслажденья. 
       
Пусть в мир мечтательный я впал, 
Пусть заблужденья в нём хранятся, 
Но для души родным он стал, 
И с ним ей тяжко разлучаться. 
Помедли ж, гений, наносить 
Удар последний разрушенья, 
Из чаши дружбы дай испить 
Всю беспредельность упоенья! 
       
Пусть это сладкий, дивный сон, 
Отсрочь минуту пробужденья! 
Тем сном я к небу вознесён... 
И как страшна мне мысль паденья... 
Не увлекай же, гений злой, 
Меня из стран очарованья, 
С моей растерзанной душой 
Не снесть мне ужас испытанья. 


Вторая половина 1830-х годов (?)


Поэту-судие

 Когда поэт, сознав своё призванье, 
 Свой приговор народу возвестит, 
 Как мощно он стихом негодованья 
 Народ бичует и клеймит! 
 Кто б ни был тот народ, что нужды для поэта! 
 Поэт в сей миг не франк, не славянин, - 
 Одною истиной душа его согрета: 
 Он человек, он мира гражданин. 
 Но горе, если он в сужденьи увлечётся 
 Народною иль личною враждой, - 
 На грозный суд его народ лишь улыбнётся, 
 И грозный стих над целью пронесётся 
 Хоть звучною, но слабою струёй. 


Не позднее 1841


Умирающий художник


Мастерская,  заставленная  статуями  и  глыбами камней. Вечереет; погасающие
лучи  заходящего солнца проникают в узкое окно и озаряют бледное, истощенное
лице  умирающего.  Он  лежит  на  соломе; взоры его неподвижно устремлены на
статую  Религии,  которой лице совершенно отделано, но стан представляет еще
  необработанную массу мрамора.

             Художник

Не верю я, чтоб час преображенья
Мог надо мной так рано прозвучать!
Уже ль меня из мира вдохновенья
Готова смерть безжалостно умчать?
Нет, нет! С моей любимою мечтою
Она меня не в силах разлучить...
Мне та мечта души была душою,
И должен я ее осуществить!..

(Вскакивает, хватает резец, хочет идти к статуе,
        но в изнеможении снова падает в постель.)

Но, ах! теперь напрасны упованья, -
Настал конец земного бытия,
И не свершить родного мне созданья!..
О, тяжело сдавилась грудь моя!
Не оттого, что с жизнью расстаюся,
Нет! Дольний мир всегда мне тесен был.
Свободный, я в мир вечный преселюся
В один размах души могучих крыл...
А прежде я окован был землею!
Так! мне не с ней разлука тяжела,
Но с той божественной, высокою мечтою,
Которая так дивно облекла
В один восторг мое существованье.
Давно, давно в себе я ощущал
Невнятное, нагорнее призванье
Создать святой величья идеал!..
О, эта мысль, как неземная сила,
Огнь творчества в душе моей зажгла,
Она всегда мне знаменем служила
И в мир иной таинственно влекла!..

(После краткого молчания, простирая руку к статуе)

С дней юности, о дивное созданье,
Я образ твой в груди моей носил,
И с той поры искусству изваянья
Я жизнь мою с восторгом посвятил!
И я мечтал: минута наслажденья
За все труды настанет наконец,
Сойдет с небес на душу вдохновенье,
И будет мне послушен мой резец...
Бывало, я, творить нетерпеливый,
На помощь всё искусство призывал;
Но тщетен был мой труд самолюбивый,
И я в моих твореньях сознавал
Лишь только мне понятный недостаток, -
Я им не мог всю душу передать,
На них лежал земного отпечаток, -
А я хотел небесное создать! ..
О, тяжело с преполненной душою
Средь робких чад земли холодной жить!
Не в силах быть могучею рукою
Всех чувств души в твореньи проявить!.,
И я страдал, в страданья к небу рвался,
Но тщетно всё, - прикованный к земле,
Трудам земным я снова предавался,
А луч надежд светлел в туманной мгле.
Однажды я, трудами утомленный,
Главу мою на ложе преклонил
И, легким сном внезапно окрыленный,
Надзвездный мир видений посетил:
Там призраки с воздушной красотою
В вид радужной свивались пелены,
Как легкий рой носились надо мною
Фантазии свободные сыны.
Но в них душа - знакомого искала...
Вдруг, от толпы воздушной отделясь,
Ты предо мной, Небесная, предстала, -
И вся душа в восторг перелилась!
Торжественно любовь и упоенье
На девственных сливалися устах,
И чистый огнь святого вдохновенья
Горел в твоих таинственных очах.
"Пора творить! - ты, Дивная, вещала. -
Уж час настал: ступай, бери резец.
Пора, пора!" - ты сладко повторяла
И подала бессмертья мне венец...
Умчалась ты в нагорние селенья,
И с вежд моих сон дивный отлетел,
Но всё я был исполнен упоенья
И образ твой в груди моей горел!
Тогда вспорхнул души могучий гений,
Сил творчества избыток ощутил:
Я пламенел от сладких впечатлений
И свой резец торжественно схватил...
Чудесное свершалось предо мною!
Я к мрамору в восторге подбежал,
И таял он под мощною рукою,
А я в него всю душу изливал!
Резец скользил, а мрамор, оживляясь.
Изящные вдруг формы восприял,
И я, святым блаженством упиваясь,
Твое лице в мной созданном узнал...
Твое, твое, небесное Виденье!
Улыбка та ж порхала на устах,
И на челе высоком вдохновенье,
И тот же огнь божественный в очах.
О, в мраморе оно осуществилось,
Все сохранив небесные черты!
В нем всё мое мечтанье проявилось,
Как идеал величья, красоты.
И я вкусил в избытке наслажденье!
Я весь пылал, резцом владеть не мог,
И, сын земли, в немом самозабвеньи
Под бременем восторгов изнемог.
Стеснилась грудь, дыханье замирало...
Но не вполне мой труд был совершен:
Одно лице лишь жизнию пылало,
А стан был мертв, еще не облечен
Величьем форм и силой неземною, -
Лишь мрамор он бездушный представлял,
Не обвит был он легкой пеленою
И красотой надзвездной не дышал.
Но, думал я, еще свершить успею
Мой сладкий труд: в лице я проявил
Давно во мне почившую идею,
А стан создать не много нужно сил.
Но ныне, в то священное мгновенье,
Когда резец я взял и был готов
Вполне свершить небесное творенье
И стан облечь в таинственный покров, -
Безжалостно в груди вдруг зародился
Какой-то огнь томительный, живой,
Кровь вспыхнула, весь ад в меня вселился
И мне шепнул: "Час близок роковой!.."

    (После некоторого молчания)

Так! близок он, я весь изнемогаю,
Уж веет смерть крылами надо мной,
И мой резец напрасно я хватаю, -
Бессилен он под трепетной рукой...
Любимое, священное мечтанье!
Я на земле лишь для тебя дышал,
Прости, прости, -из стран очарованья
К ничтожеству в объятья я упал!
Я одного лишь жаждал награжденья:
Всю жизнь мечтал о том, чтобы узреть
Моих трудов конечное свершенье...
И должен я так рано умереть!

(Погружается в глубокую задумчивость.)

Нет, нет, зачем напрасные мученья!
Ужели там душа не оживет?
Безумец я!.. Смерть есть преображенье
И к вечности безгранный переход.
Туда, туда мне сладко преселяться!..
В тот край, где нет границ для дивных сил...
О, буду я там вечно наслаждаться,
А здесь уже - я главное свершил!
К моей мечте любовью пламенея,
Умру лишь я, прикованный к земле,
Но не умрет свободная идея:
Она горит на девственном челе
Любимого души моей созданья,
И истинный художник в нем прочтет
Все, все мои горячие мечтанья
И дивно их на ткани разовьет...
Прочь эгоизм! С любовию глубокой
Пускай другой придет свершить мой труд,
Пускай мечты души моей высокой
Из века в век торжественно пройдут...
Придет пора - творенье совершится
И на земле огонь небес зажжет:
Сама толпа любовью оживится
И мысль она великую поймет...
Своей мечты узрев осуществление,
В восторге там душа моя вспорхнет
И, вечная, в избытке упоенья
Весь мир земной с любовью обоймет.
Так, так! не тот творец, рукой кто смелой
Начатый труд великий довершил,
Но тот, кто был отцом мечты созрелой
И кто ее в твореньи зародил.
О ты, мое дитя родное!
Чудесная! Я, я был твой творец.
Там ждет меня блаженство неземное
И радужный бессмертия венец...

(Быстро изнемогает и впадает в бред горячки.)

Пустите, пустите! Зачем заковали
Вы душу в оковы холодной земли?
Пустите, пустите в тот край, где порхали
Так часто высокие думы мои!
О, внятен мне голос святого призванья,
Небесная ждет там с улыбкой меня...
Смотрите!.. нисходит средь моря сиянья
Она мне навстречу в венце из огня...
Но вам ли взирать на красу Бесконечной?
Надоблачный свет вас, земных, ослепит...
Отверста пред мною дверь к жизни предвечной...
Туда меня сладко Святая манит!..

            (Умирает.)


15 ноября 1833


Христианин

Есть в мире чувство неземное: 
Его божественный Христос, 
Как достояние святое, 
На землю с неба перенёс. 
Запечатлев своею кровью, 
Его он миру завещал, 
И мир искупленный любовью 
То чувство дивное назвал. 
       
И счастлив тот, кто, как святыню, 
В душе сберёг завет Христа, 
Кто в прах склонил свою гордыню 
Пред чудным символом креста. 
Среди житейского волненья 
Тот станет крепок как гранит, 
Дух отрицанья, дух сомненья 
Его в борьбе не сокрушит, 
       
И не скуёт земное горе 
Его души могучих крил, - 
Неисчерпаем в ней, как море, 
Источник вечно юных сил! 
В дни скорби демон испытанья 
Его с пути не совратит, 
И, как Христос, свои страданья 
Он палачам своим простит! 





Всего стихотворений: 6



Количество обращений к поэту: 4883





Последние стихотворения


Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

Русская поэзия